13 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Ночь нежна: цитаты о любви», ставших крылатыми

13 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Ночь нежна: цитаты о любви» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... При каждом из столь тесных соприкосновений с чужой личностью, эта чужая личность впечатывалась в его собственную; взять все или не брать ничего — таков был жизненный выбор, и теперь ему словно по высшему приговору предстояло до конца своих дней нести в себе «я» тех, кого он когда-то знал и любил, и только с ними и через них обретать полноту существования. То была невеселая участь; ведь так легко быть любимым — и так трудно любить.

   ... При каждом из столь тесных соприкосновений с чужой личностью, эта чужая личность впечатывалась в его собственную; взять все или не брать ничего — таков был жизненный выбор, и теперь ему словно по высшему приговору предстояло до конца своих дней нести в себе «я» тех, кого он когда-то знал и любил, и только с ними и через них обретать полноту существования. То была невеселая участь; ведь так легко быть любимым — и так трудно любить.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
2. «

   Эта любовь перевернула для неё всё на свете, когда она даже по полю сражения ходит будто в прекрасном сне.

   Эта любовь перевернула для неё всё на свете, когда она даже по полю сражения ходит будто в прекрасном сне.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
3. «

   Как легко быть любимым и как трудно любить.

   Как легко быть любимым и как трудно любить.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   Когда люди так щедро отдают себя окружающим, не значит ли это, что они недостаточно близки между собой?

   Когда люди так щедро отдают себя окружающим, не значит ли это, что они недостаточно близки между собой?

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
5. «

   Точно так же мы редко испытываем сочувствие к тем, кто ищет его и в нем нуждается, — мы приберегаем его для тех, кто умеет иными способами тронуть нашу душу.

   Точно так же мы редко испытываем сочувствие к тем, кто ищет его и в нем нуждается, — мы приберегаем его для тех, кто умеет иными способами тронуть нашу душу.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
6. «

   Им часто бывало хорошо вместе, немало чудесных ночей они провели, чередуя разговоры с любовью, но он, уходя от нее, уходил в себя, а она оставалась ни с чем — держалась за это Ничто, смотрела на него, называла его разными именами, но знала: это всего лишь надежда, что скоро вернется к ней он.

   Им часто бывало хорошо вместе, немало чудесных ночей они провели, чередуя разговоры с любовью, но он, уходя от нее, уходил в себя, а она оставалась ни с чем — держалась за это Ничто, смотрела на него, называла его разными именами, но знала: это всего лишь надежда, что скоро вернется к ней он.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
7. «

   — Ты меня сейчас очень любишь, да? — прошептала она. — Я не требую, чтобы ты всегда любил меня так, но я прошу тебя не забывать этот вечер. Где-то в глубине самой себя я всегда буду такая, как я сейчас.

   — Ты меня сейчас очень любишь, да? — прошептала она. — Я не требую, чтобы ты всегда любил меня так, но я прошу тебя не забывать этот вечер. Где-то в глубине самой себя я всегда буду такая, как я сейчас.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   Любовь действенная — все тут сложней, чем вы можете себе представить.

   Любовь действенная — все тут сложней, чем вы можете себе представить.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
9. «

   Теперь, зная, что не войдёт в её жизнь надолго, он желал её, как желают блудницу. Вероятно, для многих мужчин только это и обозначается словом «любовь», а не душевная одержимость, не растворение всех красок жизни в неяркой ровной голубизне — то, чем когда-то была для него любовь...

   Теперь, зная, что не войдёт в её жизнь надолго, он желал её, как желают блудницу. Вероятно, для многих мужчин только это и обозначается словом «любовь», а не душевная одержимость, не растворение всех красок жизни в неяркой ровной голубизне — то, чем когда-то была для него любовь...

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
10. «

    Они еще были в лучшей поре любви. Они виделись друг другу сквозь мираж неповторимых иллюзий, и слияние их существ совершалось словно в особом мире, где другие человеческие связи не имеют значения. Казалось, путь, которым они пришли в этот мир, был на редкость безгрешен, их свела вместе цепь чистейших случайностей, но случайностей этих было так много, что в конце концов они не могли не поверить, что созданы друг для друга. И они прошли этот путь, ничем себя не запятнав, счастливо избегнув общения с любопытствующими и скрытничающими.

    Они еще были в лучшей поре любви. Они виделись друг другу сквозь мираж неповторимых иллюзий, и слияние их существ совершалось словно в особом мире, где другие человеческие связи не имеют значения. Казалось, путь, которым они пришли в этот мир, был на редкость безгрешен, их свела вместе цепь чистейших случайностей, но случайностей этих было так много, что в конце концов они не могли не поверить, что созданы друг для друга. И они прошли этот путь, ничем себя не запятнав, счастливо избегнув общения с любопытствующими и скрытничающими.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
11. «

    Ее любовь наконец достигла той грани, за которой начинается боль и отчаяние.

    Ее любовь наконец достигла той грани, за которой начинается боль и отчаяние.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
12. «

    Снова она придвинулась ближе в тёмной пещерке такси, пахнущей духами, купленными по выбору Николь. Он поцеловал её поцелуем, лишённым всякого вкуса. Если и была в неё страсть, то он мог только догадываться об этом; ни глаза её, ни губы ничего не говорили о страсти. Её дыхание чуть-чуть отдавало шампанским. Она ещё тесней прижалась к нему, словно в порыве отчаяния, и он поцеловал её ещё раз, но его расхолаживала невинность этих губ, этого взгляда, устремленного мимо него в темноту ночи, темноту вселенной. Она не знала ещё, что блаженство заключено внутри нас; когда-нибудь она это поймет и растворится в страсти, движущей миром, и если бы он тогда оказался рядом с ней, он взял бы её без сомнений и сожалений.

    Снова она придвинулась ближе в тёмной пещерке такси, пахнущей духами, купленными по выбору Николь. Он поцеловал её поцелуем, лишённым всякого вкуса. Если и была в неё страсть, то он мог только догадываться об этом; ни глаза её, ни губы ничего не говорили о страсти. Её дыхание чуть-чуть отдавало шампанским. Она ещё тесней прижалась к нему, словно в порыве отчаяния, и он поцеловал её ещё раз, но его расхолаживала невинность этих губ, этого взгляда, устремленного мимо него в темноту ночи, темноту вселенной. Она не знала ещё, что блаженство заключено внутри нас; когда-нибудь она это поймет и растворится в страсти, движущей миром, и если бы он тогда оказался рядом с ней, он взял бы её без сомнений и сожалений.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
13. «

    Сходство их друг с другом и их общее отличие от столь многих американских женщин заключалось в том, что все они охотно и свободно существовали в мужском мире — свою индивидуальность они проявляли через мужчин, а не в противостоянии им.

    Сходство их друг с другом и их общее отличие от столь многих американских женщин заключалось в том, что все они охотно и свободно существовали в мужском мире — свою индивидуальность они проявляли через мужчин, а не в противостоянии им.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга