20 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники» на каждый день

20 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Или я должен прославлять отца за то, что он меня любит? Но ведь это — только тщеславие, первородный грех всех художников, кичащихся своим произведением, даже если оно безобразно.

   Или я должен прославлять отца за то, что он меня любит? Но ведь это — только тщеславие, первородный грех всех художников, кичащихся своим произведением, даже если оно безобразно.

   — Франц · книга
2. «

   Они до небес превозносят друг друга за удачный обед и готовы друг друга отравить из-за подстилки, которую у них перехватили на аукционе.

   Они до небес превозносят друг друга за удачный обед и готовы друг друга отравить из-за подстилки, которую у них перехватили на аукционе.

   — Карл Моор · книга
3. «

   Философы и медики утверждают, что состояние духа и работа всего человеческого организма находятся в тесной взаимосвязи. Страсти подрывают жизненную силу, не в меру отягощенный дух клонит к земле свою оболочку — тело.

   Философы и медики утверждают, что состояние духа и работа всего человеческого организма находятся в тесной взаимосвязи. Страсти подрывают жизненную силу, не в меру отягощенный дух клонит к земле свою оболочку — тело.

   — Франц · книга
4. «

   Я знаю отлично: на вечность уповает лишь тот, кому не повезло здесь, на земле.

   Я знаю отлично: на вечность уповает лишь тот, кому не повезло здесь, на земле.

   — Франц · книга
5. «

   Люди — порождение ехиден и крокодилов!

   Люди — порождение ехиден и крокодилов!
6. «

   О, я глупец, мечтавший исправить свет злодеяниями и блюсти законы беззаконием. Я называл это мщением и правом. Я дерзал, о провидение, стачивать зазубрины твоего меча, сглаживать твои пристрастия! Но... О жалкое ребячество!

   О, я глупец, мечтавший исправить свет злодеяниями и блюсти законы беззаконием. Я называл это мщением и правом. Я дерзал, о провидение, стачивать зазубрины твоего меча, сглаживать твои пристрастия! Но... О жалкое ребячество!

   — Карл Моор · книга
7. «

   Господь ничего не забывает, он умеет все связать воедино.

   Господь ничего не забывает, он умеет все связать воедино.

   — Максимилиан граф фон Моор · книга
8. «

   Можно обмануться, верь мне, можно принять за твердость духа то, что в конце концов только отчаяние.

   Можно обмануться, верь мне, можно принять за твердость духа то, что в конце концов только отчаяние.

   — Карл Моор · книга
9. «

   Люди, люди! Порождение крокодилов! Ваши слезы — вода! Ваши сердца — твердый булат! Поцелуи — кинжалы в грудь!

   Люди, люди! Порождение крокодилов! Ваши слезы — вода! Ваши сердца — твердый булат! Поцелуи — кинжалы в грудь!

   — Карл Моор · книга
10. «

    Нынче в моде пряжки на панталонах, позволяющие, по желанию, то стягивать, то распускать их. Мы велим сшить себе и совесть по новому фасону, — чтобы пошире растянуть ее, когда раздобреем!

    Нынче в моде пряжки на панталонах, позволяющие, по желанию, то стягивать, то распускать их. Мы велим сшить себе и совесть по новому фасону, — чтобы пошире растянуть ее, когда раздобреем!

    — Франц · книга
11. «

    Кто ничего не боится — не менее силен, чем тот, кого боятся все.

    Кто ничего не боится — не менее силен, чем тот, кого боятся все.

    — Франц · книга
12. «

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    — Франц · книга
13. «

    Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!

    Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!
14. «

    У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

    У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

    — Франц · книга
15. «

    Страх смерти еще страшней, чем она сама.

    Страх смерти еще страшней, чем она сама.

    — Роллер · книга
16. «

    Воры не могут пасть смертью героев.

    Воры не могут пасть смертью героев.

    — Максимилиан граф фон Моор · книга
17. «

    Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное.

    Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное.
18. «

    Помни, что людские судьбы пребывают меж собой в прекрасном и страшном равновесии. Чаша весов, опустившись в этой жизни, возвысится в той: возвысившись в этой, в той опустится до земли. И то, что было здесь преходящим страданием, там станет вечным торжеством, а то, что здесь было преходящим торжеством, там станет вечным, безграничным отчаянием.

    Помни, что людские судьбы пребывают меж собой в прекрасном и страшном равновесии. Чаша весов, опустившись в этой жизни, возвысится в той: возвысившись в этой, в той опустится до земли. И то, что было здесь преходящим страданием, там станет вечным торжеством, а то, что здесь было преходящим торжеством, там станет вечным, безграничным отчаянием.

    — пастор мозе · книга
19. «

    Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

    Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

    — Франц · книга
20. «

    Всемогущему богу, которого ты, глупец и злодей, изгоняешь из его же творения, нет нужды оправдывать себя устами праха. Он также велик в твоих жестокостях, как и в улыбке всепобеждающей добродетели.

    Всемогущему богу, которого ты, глупец и злодей, изгоняешь из его же творения, нет нужды оправдывать себя устами праха. Он также велик в твоих жестокостях, как и в улыбке всепобеждающей добродетели.

    — пастор Мозер · книга