188 цитат из книги «Фридрих Вильгельм Ницше. Так говорил Заратустра» для размышлений

Ниже 188 цитат из книги «Фридрих Вильгельм Ницше. Так говорил Заратустра»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Разделённая с другими несправедливость есть уже половина права.

   Разделённая с другими несправедливость есть уже половина права.
2. «

   И посмотрите на этих мужчин: их глаза говорят — они не знают ничего лучшего на земле, как лежать с женщиной. Грязь на дне их души; и горе, если у грязи их есть еще дух! О, если бы вы совершенны были, по крайней мере как звери! Но зверям принадлежит невинность.

   И посмотрите на этих мужчин: их глаза говорят — они не знают ничего лучшего на земле, как лежать с женщиной. Грязь на дне их души; и горе, если у грязи их есть еще дух! О, если бы вы совершенны были, по крайней мере как звери! Но зверям принадлежит невинность.

   — Заратустра · книга
3. «

   Тело – это большой разум, множество с одним сознанием, война и мир, стадо и пастырь. Орудием твоего тела является также твой маленький разум, брат мой; ты называешь «духом» это маленькое орудие, эту игрушку твоего большого разума. Я говоришь ты и гордишься этим словом. Но больше его – во что не хочешь ты верить – тело твое с его большим разумом: оно не говорит Я, но делает Я.

   Тело – это большой разум, множество с одним сознанием, война и мир, стадо и пастырь. Орудием твоего тела является также твой маленький разум, брат мой; ты называешь «духом» это маленькое орудие, эту игрушку твоего большого разума. Я говоришь ты и гордишься этим словом. Но больше его – во что не хочешь ты верить – тело твое с его большим разумом: оно не говорит Я, но делает Я.

   — Заратустра · книга
4. «

   Посмотри на правоверных! Кого ненавидят они больше всего? Того, кто разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — но это и есть созидающий.

   Посмотри на правоверных! Кого ненавидят они больше всего? Того, кто разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — но это и есть созидающий.

   — Заратустра · книга
5. «

   Для твоего друга должно быть честью, что ты даешь ему себя, каков ты есть? Но он за это посылает тебя к черту!

   Для твоего друга должно быть честью, что ты даешь ему себя, каков ты есть? Но он за это посылает тебя к черту!
6. «

   Десять раз должен ты мириться с самим собою: ибо преодоление есть обида, и дурно спит непомирившийся.

   Десять раз должен ты мириться с самим собою: ибо преодоление есть обида, и дурно спит непомирившийся.

   — Мудрец · книга
7. «

   Видел ли ты своего друга спящим, чтобы знать, как он выглядит? Что такое лицо твоего друга? Оно — твоё собственное лицо на грубом, несовершенном зеркале.

   Видел ли ты своего друга спящим, чтобы знать, как он выглядит? Что такое лицо твоего друга? Оно — твоё собственное лицо на грубом, несовершенном зеркале.
8. «

   Ужасно быть лицом к лицу с судьею и мстителем собственного закона. Так бывает брошена звезда в пустое пространство и в ледяное дыхание одиночества.

   Ужасно быть лицом к лицу с судьею и мстителем собственного закона. Так бывает брошена звезда в пустое пространство и в ледяное дыхание одиночества.
9. «

   Если б я захотел потрясти это дерево своими руками, я бы не смог этого сделать. Но ветер, невидимый нами, терзает и гнет его, куда он хочет. Невидимые руки еще больше гнут и терзают нас.

   Если б я захотел потрясти это дерево своими руками, я бы не смог этого сделать. Но ветер, невидимый нами, терзает и гнет его, куда он хочет. Невидимые руки еще больше гнут и терзают нас.

   — Заратустра · книга
10. «

    И каждый желающий славы должен уметь вовремя проститься с почестью и знать трудное искусство — уйти вовремя.

    И каждый желающий славы должен уметь вовремя проститься с почестью и знать трудное искусство — уйти вовремя.

    — Заратустра · книга
11. «

    Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина – для отдохновения воина; все остальное – глупость.

    Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина – для отдохновения воина; все остальное – глупость.

    — Заратустра · книга
12. «

    Никто не знает еще, что добро и что зло, — если сам он не есть созидающий!

    Никто не знает еще, что добро и что зло, — если сам он не есть созидающий!
13. «

    Еще у человечества нет цели. Но скажите же мне, братья мои: если человечеству недостает еще цели, то, быть может, недостает еще и его самого?

    Еще у человечества нет цели. Но скажите же мне, братья мои: если человечеству недостает еще цели, то, быть может, недостает еще и его самого?

    — Заратустра · книга
14. «

    Один идет к ближнему, потому что он ищет себя, а другой — потому что он хотел бы потерять себя.

    Один идет к ближнему, потому что он ищет себя, а другой — потому что он хотел бы потерять себя.
15. «

    У какого ребёнка нет оснований плакать из-за своих родителей?

    У какого ребёнка нет оснований плакать из-за своих родителей?

    — Заратустра · книга
16. «

    Но ты глубокий, ты страдаешь слишком глубоко даже от самых малых ран; и прежде чем ты излечивался, такой же ядовитый червь уже полз по твоей руке.

    Но ты глубокий, ты страдаешь слишком глубоко даже от самых малых ран; и прежде чем ты излечивался, такой же ядовитый червь уже полз по твоей руке.
17. «

    На глубокий родник похож отшельник. Легко бросить камень в него; но если упал он на самое дно, скажите, кто захочет снова достать его?

    На глубокий родник похож отшельник. Легко бросить камень в него; но если упал он на самое дно, скажите, кто захочет снова достать его?

    — Заратустра · книга
18. «

    Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, — это знают те, кто хотят, чтобы их долго любили.

    Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, — это знают те, кто хотят, чтобы их долго любили.
19. «

    Многие умирают слишком поздно, а некоторые — слишком рано. Еще странно звучит учение: «умри вовремя!» Умри вовремя — так учит Заратустра.

    Многие умирают слишком поздно, а некоторые — слишком рано. Еще странно звучит учение: «умри вовремя!» Умри вовремя — так учит Заратустра.
20. «

    Святой стал смеяться над Заратустрой и так говорил: «Тогда постарайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к отшельникам и не верят, что мы приходим, чтобы дарить. Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадется этот вор? Не ходи же к людям и оставайся в лесу! Иди лучше к зверям! Почему не хочешь ты быть, как я, — медведем среди медведей, птицею среди птиц?» «А что делает святой в лесу?» — спросил Заратустра. Святой отвечал: «Я слагаю песни и пою их; и когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу себе в бороду: так славлю я Бога. Пением, плачем, смехом и бормотанием славлю я Бога, моего Бога. Но скажи, что несешь ты нам в дар?» Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал: «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!» — Так разошлись они в разные стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети. Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце своем: «Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не слыхал о том, что Бог мертв».

    Святой стал смеяться над Заратустрой и так говорил: «Тогда постарайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к отшельникам и не верят, что мы приходим, чтобы дарить. Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадется этот вор? Не ходи же к людям и оставайся в лесу! Иди лучше к зверям! Почему не хочешь ты быть, как я, — медведем среди медведей, птицею среди птиц?» «А что делает святой в лесу?» — спросил Заратустра. Святой отвечал: «Я слагаю песни и пою их; и когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу себе в бороду: так славлю я Бога. Пением, плачем, смехом и бормотанием славлю я Бога, моего Бога. Но скажи, что несешь ты нам в дар?» Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал: «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!» — Так разошлись они в разные стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети. Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце своем: «Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не слыхал о том, что Бог мертв».