26 цитат из книги «Фридрих Вильгельм Ницше. Так говорил Заратустра» для статуса

Ниже 26 цитат из книги «Фридрих Вильгельм Ницше. Так говорил Заратустра»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому женщина не способна еще к дружбе: она знает только любовь. В любви женщины есть несправедливость и слепота ко всему, чего она не любит. Но и в знаемой любви женщины есть всегда еще внезапность, и молния, и ночь рядом со светом. Еще не способна женщина к дружбе: женщины все еще кошки и птицы. Или, в лучшем случае, коровы.

   Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому женщина не способна еще к дружбе: она знает только любовь. В любви женщины есть несправедливость и слепота ко всему, чего она не любит. Но и в знаемой любви женщины есть всегда еще внезапность, и молния, и ночь рядом со светом. Еще не способна женщина к дружбе: женщины все еще кошки и птицы. Или, в лучшем случае, коровы.

   — Заратустра · книга
2. «

   Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой!»

   Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой!»

   — Заратустра · книга
3. «

   Подальше от базара и славы уходит все великое: в стороне от базара и славы жили всегда изобретатели новых ценностей.

   Подальше от базара и славы уходит все великое: в стороне от базара и славы жили всегда изобретатели новых ценностей.
4. «

   Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

   Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

   — Заратустра · книга
5. «

   Убивают не гневом, а смехом.

   Убивают не гневом, а смехом.

   — Заратустра · книга
6. «

   Слишком сладких плодов не любит воин. Поэтому любит он женщину; в самой сладкой женщине есть еще горькое.

   Слишком сладких плодов не любит воин. Поэтому любит он женщину; в самой сладкой женщине есть еще горькое.
7. «

   Все в женщине – загадка, и все в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью. Мужчина для женщины средство; целью бывает всегда ребенок.

   Все в женщине – загадка, и все в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью. Мужчина для женщины средство; целью бывает всегда ребенок.

   — Заратустра · книга
8. «

   Счастье бегает за мной. Это потому, что я не бегаю за женщинами. А счастье — женщина.

   Счастье бегает за мной. Это потому, что я не бегаю за женщинами. А счастье — женщина.

   — Заратустра · книга
9. «

   А больше всего ненавидят того, кто способен летать.

   А больше всего ненавидят того, кто способен летать.
10. «

    Кто в себе не носит хаоса, тот никогда не породит звезды.

    Кто в себе не носит хаоса, тот никогда не породит звезды.
11. «

    Кого окружает пламя ревности, тот обращает наконец, подобно скорпиону, отравленное жало на самого себя.

    Кого окружает пламя ревности, тот обращает наконец, подобно скорпиону, отравленное жало на самого себя.

    — Заратустра · книга
12. «

    Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины называется: он хочет.

    Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины называется: он хочет.
13. «

    Ибо в том мое учение: кто хочет научиться летать, должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать, — нельзя сразу научиться летать!

    Ибо в том мое учение: кто хочет научиться летать, должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать, — нельзя сразу научиться летать!
14. «

    Являешься ли ты чистым воздухом, и одиночеством, и хлебом, и лекарством для своего друга? Иной не может избавиться от своих собственных цепей, но является избавителем для друга.

    Являешься ли ты чистым воздухом, и одиночеством, и хлебом, и лекарством для своего друга? Иной не может избавиться от своих собственных цепей, но является избавителем для друга.

    — Заратустра · книга
15. «

    И если у тебя не будет больше ни одной лестницы, ты должен будешь научиться взбираться на свою собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше? На свою собственную голову и выше через свое собственное сердце! Теперь все самое нежное в тебе должно стать самым суровым. Кто всегда очень берег себя, под конец хворает от чрезмерной осторожности. Хвала всему, что закаляет! Я не хвалю землю, где течет — масло и мед!

    И если у тебя не будет больше ни одной лестницы, ты должен будешь научиться взбираться на свою собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше? На свою собственную голову и выше через свое собственное сердце! Теперь все самое нежное в тебе должно стать самым суровым. Кто всегда очень берег себя, под конец хворает от чрезмерной осторожности. Хвала всему, что закаляет! Я не хвалю землю, где течет — масло и мед!

    — Заратустра · книга
16. «

    Лишь у того есть мужество, кто знает страх, но побеждает его, кто видит бездну, но с гордостью смотрит в нее. Кто смотрит в бездну, но глазами орла, кто хватает бездну когтями орла – лишь в том есть мужество.

    Лишь у того есть мужество, кто знает страх, но побеждает его, кто видит бездну, но с гордостью смотрит в нее. Кто смотрит в бездну, но глазами орла, кто хватает бездну когтями орла – лишь в том есть мужество.
17. «

    Благороднее считать себя неправым, чем оказаться правым, особенно если ты прав.

    Благороднее считать себя неправым, чем оказаться правым, особенно если ты прав.

    — Заратустра · книга
18. «

    Когда-нибудь вы должны будете любить дальше себя! Начните же учиться любить!

    Когда-нибудь вы должны будете любить дальше себя! Начните же учиться любить!

    — Заратустра · книга
19. «

    Я научился ходить: с тех пор я позволяю себе бегать. Я научился летать: с тех пор я не жду толчка, чтобы сдвинуться с места. Теперь я легок, теперь я летаю, теперь я вижу себя под собой, теперь Бог танцует во мне.

    Я научился ходить: с тех пор я позволяю себе бегать. Я научился летать: с тех пор я не жду толчка, чтобы сдвинуться с места. Теперь я легок, теперь я летаю, теперь я вижу себя под собой, теперь Бог танцует во мне.

    — Заратустра · книга
20. «

    Его молчание давило меня; и поистине, вдвоем человек бывает более одиноким, чем наедине с собою.

    Его молчание давило меня; и поистине, вдвоем человек бывает более одиноким, чем наедине с собою.

    — Заратустра · книга