27 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Записки из подполья», которые захочется сохранить

Ниже 27 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Записки из подполья»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Человек только своё горе любит считать, а счастья своего не считает. А счёл бы как должно, так и увидел бы, что на всякую долю его запасено.

   Человек только своё горе любит считать, а счастья своего не считает. А счёл бы как должно, так и увидел бы, что на всякую долю его запасено.
2. «

   Уничтожьте мои желания, сотрите мои идеалы, покажите мне что-нибудь лучше, и я за вами пойду.

   Уничтожьте мои желания, сотрите мои идеалы, покажите мне что-нибудь лучше, и я за вами пойду.
3. «

   Мы даже и человеками-то быть тяготимся, — человеками с настоящим, собственным телом и кровью; стыдимся этого, за позор считаем и норовим быть какими-то небывалыми общечеловеками. Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам всё более и более нравится. Во вкус входим. Скоро выдумаем рождаться как-нибудь от идеи.

   Мы даже и человеками-то быть тяготимся, — человеками с настоящим, собственным телом и кровью; стыдимся этого, за позор считаем и норовим быть какими-то небывалыми общечеловеками. Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам всё более и более нравится. Во вкус входим. Скоро выдумаем рождаться как-нибудь от идеи.
4. «

   ... Но что же делать, если прямое и единственное назначение всякого умного человека есть болтовня, то есть умышленное пересыпанье из пустого в порожнее.

   ... Но что же делать, если прямое и единственное назначение всякого умного человека есть болтовня, то есть умышленное пересыпанье из пустого в порожнее.
5. «

   …умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак.

   …умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак.
6. «

   Чем больше я сознавал о добре и о всем этом «прекрасном и высоком», тем глубже я и опускался в мою тину и тем способнее был совершенно завязнуть в ней.

   Чем больше я сознавал о добре и о всем этом «прекрасном и высоком», тем глубже я и опускался в мою тину и тем способнее был совершенно завязнуть в ней.
7. «

   Я даже думаю, что самое лучшее определение человека — это существо на двух ногах и неблагодарное.

   Я даже думаю, что самое лучшее определение человека — это существо на двух ногах и неблагодарное.
8. «

   Я достаточно образован, чтоб не быть суеверным, но я суеверен.

   Я достаточно образован, чтоб не быть суеверным, но я суеверен.

   — Рассказчик · книга
9. «

   …все непосредственные люди и деятели потому и деятельны, что они тупы и ограничены.

   …все непосредственные люди и деятели потому и деятельны, что они тупы и ограничены.
10. «

    Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет, — отвечайте искренно, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем старцам это в глаза скажу, всем этим почтенным старцам, всем этим сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет доживу.

    Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет, — отвечайте искренно, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем старцам это в глаза скажу, всем этим почтенным старцам, всем этим сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет доживу.
11. «

    И никто-то, никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи. Любовь — тайна божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта, что бы там ни произошло. Святее от этого, лучше. Друг друга больше уважают, а на уважении много основано.

    И никто-то, никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи. Любовь — тайна божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта, что бы там ни произошло. Святее от этого, лучше. Друг друга больше уважают, а на уважении много основано.
12. «

    Наслаждение отчаяния, но в отчаянии-то и бывают самые жгучие наслаждения, особенно когда уж очень сильно сознаешь безвыходность своего положения.

    Наслаждение отчаяния, но в отчаянии-то и бывают самые жгучие наслаждения, особенно когда уж очень сильно сознаешь безвыходность своего положения.

    — Рассказчик · книга
13. «

    Человек иногда ужасно любит страдание, до страсти.

    Человек иногда ужасно любит страдание, до страсти.
14. «

    Страдание — да ведь это единственная причина сознания.

    Страдание — да ведь это единственная причина сознания.
15. «

    Разве сознающий человек может сколько-нибудь себя уважать?

    Разве сознающий человек может сколько-нибудь себя уважать?
16. «

    Клянусь вам, господа, что слишком сознавать — это болезнь, настоящая, полная болезнь.

    Клянусь вам, господа, что слишком сознавать — это болезнь, настоящая, полная болезнь.
17. «

    Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно-таки накопится. То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их есть.

    Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно-таки накопится. То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их есть.
18. «

    Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у меня сил не хватило.

    Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у меня сил не хватило.
19. «

    Усилено сознавать, что вот и сегодня сделал опять гадость, что сделанного опять таки не воротишь, и внутренно, тайно, грызть, грызть себя за это зубами, пилить и сосать себя до того, что горечь обращалась наконец в какую-то позорную, проклятую сладость и наконец – в решительное, серьезное наслаждение.

    Усилено сознавать, что вот и сегодня сделал опять гадость, что сделанного опять таки не воротишь, и внутренно, тайно, грызть, грызть себя за это зубами, пилить и сосать себя до того, что горечь обращалась наконец в какую-то позорную, проклятую сладость и наконец – в решительное, серьезное наслаждение.

    — Рассказчик · книга
20. «

    Умный человек девятнадцатого века должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным; человек же с характером, деятель, — существом преимущественно ограниченным.

    Умный человек девятнадцатого века должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным; человек же с характером, деятель, — существом преимущественно ограниченным.

    — Рассказчик · книга