27 цитат из книги «Габриэль Гарсиа Маркес. Любовь во время чумы» — коротко и по делу

27 цитат из книги «Габриэль Гарсиа Маркес. Любовь во время чумы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ничто так не характеризует человека больше, чем то, как он умирает.

   Ничто так не характеризует человека больше, чем то, как он умирает.
2. «

   Какая жалость, что еще попадаются люди, кончающие с собой не из-за несчастной любви.

   Какая жалость, что еще попадаются люди, кончающие с собой не из-за несчастной любви.
3. «

   Языки надо знать тем, кто продает. А тех, кто покупает, понимают без слов, кем бы они ни были.

   Языки надо знать тем, кто продает. А тех, кто покупает, понимают без слов, кем бы они ни были.

   — Фермина Даса · книга
4. «

   Его личный ад, длившийся более полувека, уготовал ему еще много смертельных испытаний, которые он намеревался встретить с еще большим жаром, большими страданиями и большей любовью, чем все предыдущие, потому что они — последние.

   Его личный ад, длившийся более полувека, уготовал ему еще много смертельных испытаний, которые он намеревался встретить с еще большим жаром, большими страданиями и большей любовью, чем все предыдущие, потому что они — последние.
5. «

   Тот, у кого нет памяти, делает её из бумаги.

   Тот, у кого нет памяти, делает её из бумаги.
6. «

   Слабым никогда не войти в царство любви, законы в этом царстве суровы, женщины отдают себя лишь смелым и решительным мужчинам, они сулят им надежность, а это то, что нужно женщинам в жизни.

   Слабым никогда не войти в царство любви, законы в этом царстве суровы, женщины отдают себя лишь смелым и решительным мужчинам, они сулят им надежность, а это то, что нужно женщинам в жизни.

   — Трансито Ариса · книга
7. «

   С некоторых пор единственной его темой стали воспоминания о прекрасных моментах прошлого, то был его потаенный путь к облегчению души. Ибо в этом он нуждался больше всего: через рот выплеснуть то, что накопилось в душе.

   С некоторых пор единственной его темой стали воспоминания о прекрасных моментах прошлого, то был его потаенный путь к облегчению души. Ибо в этом он нуждался больше всего: через рот выплеснуть то, что накопилось в душе.
8. «

   В восемьдесят один год он имел достаточно ясную голову, чтобы понимать: теперь к этому миру его привязывают лишь слабые ниточки, которые могут, не причинив боли, оборваться просто от того, что во сне он перевернется на другой бок, и если он делал все возможное. чтобы сохранить их, то лишь потому, что боялся в потемках смерти не найти Бога.

   В восемьдесят один год он имел достаточно ясную голову, чтобы понимать: теперь к этому миру его привязывают лишь слабые ниточки, которые могут, не причинив боли, оборваться просто от того, что во сне он перевернется на другой бок, и если он делал все возможное. чтобы сохранить их, то лишь потому, что боялся в потемках смерти не найти Бога.
9. «

   Ее боль раздробилась о слепую ярость против всего света и даже против себя самой, и это дало ей силу и мужество, чтобы один на один встретиться с одиночеством.

   Ее боль раздробилась о слепую ярость против всего света и даже против себя самой, и это дало ей силу и мужество, чтобы один на один встретиться с одиночеством.
10. «

    Он вроде первенца, работаешь на него всю жизнь, всем для него жертвуешь, а потом, в решающий момент, он делает то, что сам пожелает.

    Он вроде первенца, работаешь на него всю жизнь, всем для него жертвуешь, а потом, в решающий момент, он делает то, что сам пожелает.

    — Хувеналь Урбино · книга
11. «

    ... никто на свете не может сравниться с поэтами в здравомыслии, как не сравнятся с ними в упорстве самые упорные каменотесы, а в практичности и коварстве — самые ловкие управляющие.

    ... никто на свете не может сравниться с поэтами в здравомыслии, как не сравнятся с ними в упорстве самые упорные каменотесы, а в практичности и коварстве — самые ловкие управляющие.
12. «

    Светская жизнь, представлявшаяся ей такой туманной, пока она её не знала, на деле обернулась всего-навсего системой заученных слов, которыми люди общества заполняли свою жизнь, чтобы не перерезать друг друга.

    Светская жизнь, представлявшаяся ей такой туманной, пока она её не знала, на деле обернулась всего-навсего системой заученных слов, которыми люди общества заполняли свою жизнь, чтобы не перерезать друг друга.
13. «

    ... знание и мудрость приходят к нам тогда, когда они уже не нужны.

    ... знание и мудрость приходят к нам тогда, когда они уже не нужны.
14. «

    Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.

    Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.
15. «

    Горько умереть, если смерть эта будет не от любви.

    Горько умереть, если смерть эта будет не от любви.
16. «

    ... мудрее жизни ничего не придумаешь.

    ... мудрее жизни ничего не придумаешь.
17. «

    – Я так понял, что человек этот был святой. – Случай еще более редкий. Святой безбожник. Но это – дела Божьи.

    – Я так понял, что человек этот был святой. – Случай еще более редкий. Святой безбожник. Но это – дела Божьи.
18. «

    Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со всеми их вещами.

    Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со всеми их вещами.

    — Фермина Даса · книга
19. «

    Совсем другой, наверное, могла бы стать жизнь для них обоих, знай они заведомо, что в семейной жизни куда легче уклониться от катастроф, нежели от досадных мелочных пустяков.

    Совсем другой, наверное, могла бы стать жизнь для них обоих, знай они заведомо, что в семейной жизни куда легче уклониться от катастроф, нежели от досадных мелочных пустяков.
20. «

    Флорентино Ариса, напротив, ни на миг не переставал думать о ней с той поры, как Фермина Даса бесповоротно отвергла его после их бурной и трудной любви; а с той поры прошли пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.

    Флорентино Ариса, напротив, ни на миг не переставал думать о ней с той поры, как Фермина Даса бесповоротно отвергла его после их бурной и трудной любви; а с той поры прошли пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.