«Генри Филдинг. Путешествие в загробный мир и прочее» в 18 цитат

Ниже 18 цитат из книги «Генри Филдинг. Путешествие в загробный мир и прочее»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Кто меньше имеет, тот охотнее подает. Поэтому умение отличить богатого от бедного составляет основу основ нищенской науки. Богач и бедняк совершенствуются в притворстве, выдавая себя один за другого. При этом бедняк, пуская вам пыль в глаза, ломает комедию всерьез, а богач, даже являя своим видом саму убогость, не расстанется с каким-нибудь приметным знаком своего состояния. Его рубище, к примеру не стоит ломаного гроша, зато палец украшен дорогим перстнем.

   Кто меньше имеет, тот охотнее подает. Поэтому умение отличить богатого от бедного составляет основу основ нищенской науки. Богач и бедняк совершенствуются в притворстве, выдавая себя один за другого. При этом бедняк, пуская вам пыль в глаза, ломает комедию всерьез, а богач, даже являя своим видом саму убогость, не расстанется с каким-нибудь приметным знаком своего состояния. Его рубище, к примеру не стоит ломаного гроша, зато палец украшен дорогим перстнем.

   — Юлиан · книга
2. «

   У легко доставшихся денег — счастливая участь: они не ложатся в чулок.

   У легко доставшихся денег — счастливая участь: они не ложатся в чулок.

   — Юлиан · книга
3. «

   Бывают такие положения, когда между голым королем и голым сапожником едва ли отыщется разница.

   Бывают такие положения, когда между голым королем и голым сапожником едва ли отыщется разница.

   — Юлиан · книга
4. «

   Я не перестаю изумляться людям, раскапывающим у автора скрытые красоты. Ведь самые превосходные и полноценные красоты лежат на поверхности и блистают прямо в глаза; и если, так и сяк толкуя отрывок, мы не можем решить, как лучше, то, по моему глубокому убеждению, оба толкования не стоят ломаного гроша.

   Я не перестаю изумляться людям, раскапывающим у автора скрытые красоты. Ведь самые превосходные и полноценные красоты лежат на поверхности и блистают прямо в глаза; и если, так и сяк толкуя отрывок, мы не можем решить, как лучше, то, по моему глубокому убеждению, оба толкования не стоят ломаного гроша.

   — Шекспир · книга
5. «

   Нечаянная милость, говорят, служит острасткой, но я с этим не согласен, по-моему, оправдание виноватого делает его самонадеянным, как то было с нами: мы смеялись над законом, ни во что не ставили наказание, которого, мы убедились, можно избежать даже вопреки прямым уликам.

   Нечаянная милость, говорят, служит острасткой, но я с этим не согласен, по-моему, оправдание виноватого делает его самонадеянным, как то было с нами: мы смеялись над законом, ни во что не ставили наказание, которого, мы убедились, можно избежать даже вопреки прямым уликам.

   — Юлиан · книга
6. «

   Самое высокое и самое правильное счастье, какое только возможно в этом мире, берет свое начало в великодушии и добродетели; и эту бесспорную истину, заключающую в себе благородную деятельную силу, надо утверждать в людских сердцах без устали и послабления.

   Самое высокое и самое правильное счастье, какое только возможно в этом мире, берет свое начало в великодушии и добродетели; и эту бесспорную истину, заключающую в себе благородную деятельную силу, надо утверждать в людских сердцах без устали и послабления.
7. «

   Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

   Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

   — Юлиан · книга
8. «

   Он осужден быть ростовщиком и давать пассажирам деньги безвозмездно. Вы увидите, с какими муками он расстается с каждой гинеей. Никакой смертник так не молил о высылке в колонии, как он, выслушав приговор, домогался ада — при условии, что его деньги останутся при нем.

   Он осужден быть ростовщиком и давать пассажирам деньги безвозмездно. Вы увидите, с какими муками он расстается с каждой гинеей. Никакой смертник так не молил о высылке в колонии, как он, выслушав приговор, домогался ада — при условии, что его деньги останутся при нем.

   — Хозяин · книга
9. «

   Кто как не портной, ставит каждого на свое место? Его стараниями покупаются и уважение толпы, и восторг тех, кто лицезреет великих мужей, хотя эти чувства сплошь и рядом незаслуженно приписывают иным побуждениям. Наконец, восхищение прекрасным полом почти всегда следует поставить в заслугу портному.

   Кто как не портной, ставит каждого на свое место? Его стараниями покупаются и уважение толпы, и восторг тех, кто лицезреет великих мужей, хотя эти чувства сплошь и рядом незаслуженно приписывают иным побуждениям. Наконец, восхищение прекрасным полом почти всегда следует поставить в заслугу портному.

   — Юлиан · книга
10. «

    Нужно быть принцем и нужно умереть, чтобы открылись все те обманы, что творят фавориты и министры.

    Нужно быть принцем и нужно умереть, чтобы открылись все те обманы, что творят фавориты и министры.

    — Юлиан · книга
11. «

    Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

    Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

    — Юлиан · книга
12. «

    Поэты и музыканты, говорил он, должны ладить между собой, поскольку они женаты на сестрах; он объяснил потом, что имел в виду муз.

    Поэты и музыканты, говорил он, должны ладить между собой, поскольку они женаты на сестрах; он объяснил потом, что имел в виду муз.

    — Юлиан · книга
13. «

    Мудрый человек должен превозмочь трудности, если они встали на пути необходимости.

    Мудрый человек должен превозмочь трудности, если они встали на пути необходимости.

    — Друг · книга
14. «

    Бубнить собственные стихи для поэта первейшая и неизбывная отрада. Счастье, если он доставляет ту же радость своим слушателям.

    Бубнить собственные стихи для поэта первейшая и неизбывная отрада. Счастье, если он доставляет ту же радость своим слушателям.

    — Юлиан · книга
15. «

    Благодаря близости к императору моего отца, превосходного царедворца, льстеца самого низкого разбора, я был вхож к Зенону и завоевал его доверие; в искусстве лести я тянулся за отцом, и император ни на шаг не отпускал меня от себя.

    Благодаря близости к императору моего отца, превосходного царедворца, льстеца самого низкого разбора, я был вхож к Зенону и завоевал его доверие; в искусстве лести я тянулся за отцом, и император ни на шаг не отпускал меня от себя.

    — Юлиан · книга
16. «

    Сколь дико извращается природа! Сколь противоестественной должна быть любовь к дурному, чтобы отравленные ею, рискуя собой, не жалея сил и теряя честь, творили зло, когда так просто, легко и почетно творить добро! Чтобы на том свете самим отказаться от счастья ради злополучия, и здесь предпочесть райским кущам — ад!

    Сколь дико извращается природа! Сколь противоестественной должна быть любовь к дурному, чтобы отравленные ею, рискуя собой, не жалея сил и теряя честь, творили зло, когда так просто, легко и почетно творить добро! Чтобы на том свете самим отказаться от счастья ради злополучия, и здесь предпочесть райским кущам — ад!
17. «

    На пороге великих свершений личная корысть смиряется перед общей пользой.

    На пороге великих свершений личная корысть смиряется перед общей пользой.

    — Юлиан · книга
18. «

    Тщеславие людское черствее и алчнее самой скупости.

    Тщеславие людское черствее и алчнее самой скупости.

    — Юлиан · книга