13 фраз из книги «Генри Лайон Олди. Дикари Ойкумены. Вожак» для дневника

Ниже 13 цитат из книги «Генри Лайон Олди. Дикари Ойкумены. Вожак»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Глаза – две льдинки. Левая блестела ярче правой, дробясь еле заметными фасетками. На таком взгляде оскальзываешься, будто на «зеркальце», отполированном сотней ног. Падаешь, проламываешь лёд, до крови режешься об острые края, прежде чем ухнуть в стылую воду...

   Глаза – две льдинки. Левая блестела ярче правой, дробясь еле заметными фасетками. На таком взгляде оскальзываешься, будто на «зеркальце», отполированном сотней ног. Падаешь, проламываешь лёд, до крови режешься об острые края, прежде чем ухнуть в стылую воду...
2. «

   Голос не дрогнул, лицо сохраняло спокойствие. Так говорят о покойнике, когда-то – родном, любимом, сейчас же – прахе, тени, памяти. Так калеки вспоминают о давно утраченной ноге.

   Голос не дрогнул, лицо сохраняло спокойствие. Так говорят о покойнике, когда-то – родном, любимом, сейчас же – прахе, тени, памяти. Так калеки вспоминают о давно утраченной ноге.
3. «

   В личном деле Тизитля стояла отметка: «Не склонен к депрессии». О да, вздохнул Тизитль, пряча нож. Не склонен. Пока не наклонят и не отымеют по полной, во все дырки.

   В личном деле Тизитля стояла отметка: «Не склонен к депрессии». О да, вздохнул Тизитль, пряча нож. Не склонен. Пока не наклонят и не отымеют по полной, во все дырки.
4. «

   Есть ли что-нибудь хуже Родины гневной? Родины отвергающей, изгоняющей? Разумеется, есть. Родина кающаяся, ползущая к тебе на коленях. О, это стократ хуже…

   Есть ли что-нибудь хуже Родины гневной? Родины отвергающей, изгоняющей? Разумеется, есть. Родина кающаяся, ползущая к тебе на коленях. О, это стократ хуже…

   — Гай Тумидус · книга
5. «

   Никогда твое содержание, мой мальчик, не будет соответствовать форме. Потому что форму делают мастера, а содержание пущено на самотёк.

   Никогда твое содержание, мой мальчик, не будет соответствовать форме. Потому что форму делают мастера, а содержание пущено на самотёк.

   — госпожа Зеро · книга
6. «

   Творческая состоятельность – звания, награды, премии. В конечном итоге – длина и пышность некролога.

   Творческая состоятельность – звания, награды, премии. В конечном итоге – длина и пышность некролога.
7. «

   Вся наша жизнь – приказы и подчинение. Даже когда мы полагаем, что руководствуемся исключительно порывом души – мы в плену самообмана. Желудок прикажет, и сломя голову несешься в сортир. Или терпишь до последнего, не в силах оторваться от увлекательной игры. Приказы явные и скрытые, простые и сложные, моральные и преступные. Подчинение добровольное и насильственное, полное и частичное, осознанное и неосознанное. Миллион градаций, оттенков, нюансов.

   Вся наша жизнь – приказы и подчинение. Даже когда мы полагаем, что руководствуемся исключительно порывом души – мы в плену самообмана. Желудок прикажет, и сломя голову несешься в сортир. Или терпишь до последнего, не в силах оторваться от увлекательной игры. Приказы явные и скрытые, простые и сложные, моральные и преступные. Подчинение добровольное и насильственное, полное и частичное, осознанное и неосознанное. Миллион градаций, оттенков, нюансов.

   — Адольф Штильнер · книга
8. «

   Он боялся, что у этих воспоминаний острые зубы. Острые зубы и долгая жизнь.

   Он боялся, что у этих воспоминаний острые зубы. Острые зубы и долгая жизнь.
9. «

   Вокруг мела метель: красная, желтая, зеленая. Осень – светофор на перекрестке – сошла с ума, перепутала все цвета, все команды в единой карусели. Стой, жди, иди; листья противоречили друг другу, мешая запреты и позволения, риск и осторожность. Тянуло дымком, как от далекого костра. Горьковатый запах вынуждал дышать глубоко, полной грудью, словно в воздухе крылся легкий наркотик.

   Вокруг мела метель: красная, желтая, зеленая. Осень – светофор на перекрестке – сошла с ума, перепутала все цвета, все команды в единой карусели. Стой, жди, иди; листья противоречили друг другу, мешая запреты и позволения, риск и осторожность. Тянуло дымком, как от далекого костра. Горьковатый запах вынуждал дышать глубоко, полной грудью, словно в воздухе крылся легкий наркотик.
10. «

    На память пришел Лентулл с его рассказами о неверных женах. Измена – пустяки, говорил Лентулл. Куда хуже, если она раскаялась, вернулась, а ты принял. Теперь думай: котлета – это просто котлета, или она так заглаживает вину? Секс – просто секс, или она, угадывая твои желания, просит прощения?

    На память пришел Лентулл с его рассказами о неверных женах. Измена – пустяки, говорил Лентулл. Куда хуже, если она раскаялась, вернулась, а ты принял. Теперь думай: котлета – это просто котлета, или она так заглаживает вину? Секс – просто секс, или она, угадывая твои желания, просит прощения?
11. «

    За время отсутствия молодой вудуни кто-то злой и мстительный украл у Китты сердце, превратив Родину в бессмысленный камень, несущийся в пространстве. А может, сердце украли у Н'доли, и мужчины – обычные виновники таких краж – были тут ни при чем.

    За время отсутствия молодой вудуни кто-то злой и мстительный украл у Китты сердце, превратив Родину в бессмысленный камень, несущийся в пространстве. А может, сердце украли у Н'доли, и мужчины – обычные виновники таких краж – были тут ни при чем.
12. «

    В молчании – невозможное дело! – отчетливо слышался звон металла; если угодно, кандалов.

    В молчании – невозможное дело! – отчетливо слышался звон металла; если угодно, кандалов.
13. «

    Доверие и уважение. Вот два кита, на которых держится любая афера.

    Доверие и уважение. Вот два кита, на которых держится любая афера.

    — госпожа Зеро · книга