40 фраз из книги «Генри Марш. Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии», которые запомнились

Ниже 40 цитат из книги «Генри Марш. Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Больше всего меня мучает стыд за собственную некомпетентность.

   Больше всего меня мучает стыд за собственную некомпетентность.
2. «

   Чем больше я набираюсь опыта, тем лучше осознаю насколько успех операции зависит от банального везения.

   Чем больше я набираюсь опыта, тем лучше осознаю насколько успех операции зависит от банального везения.
3. «

   Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.

   Вид, открывающийся передо мной, когда микроскоп фокусируется на мозге пациента, в какой-то степени волшебный — он намного ярче, четче и яснее, чем внешний мир, мир мрачных больничных коридоров, комиссий, бумажной работы и инструкции. Дорогущая оптика микроскопа создает невероятное ощущение глубины и ясности, лишь усиливаемое моим волнением. Это очень интимное, личное ощущение.
4. «

   Скорее всего я был чересчур уверен в себе. Я недостаточно боялся неудачи.

   Скорее всего я был чересчур уверен в себе. Я недостаточно боялся неудачи.
5. «

   Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими.

   Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими.
6. «

   Мозг — загадка природы, которая кажется мне не менее великой, чем звезды в ночном небе и вся Вселенная вокруг нас.

   Мозг — загадка природы, которая кажется мне не менее великой, чем звезды в ночном небе и вся Вселенная вокруг нас.
7. «

   Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

   Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.
8. «

   Я понимаю, что нужно смириться с такими вещами, — неуклюже продолжил я. — Но никому, никому, кроме нейрохирурга, не суждено понять, каково это — каждый день, (порой на протяжении нескольких месяцев) заставлять себя снова и снова приходить в палату, чтобы увидеть человека, которого ты сделал инвалидом, чтобы столкнуться лицом к лицу с его семьей, которая когда-то верила в тебя.

   Я понимаю, что нужно смириться с такими вещами, — неуклюже продолжил я. — Но никому, никому, кроме нейрохирурга, не суждено понять, каково это — каждый день, (порой на протяжении нескольких месяцев) заставлять себя снова и снова приходить в палату, чтобы увидеть человека, которого ты сделал инвалидом, чтобы столкнуться лицом к лицу с его семьей, которая когда-то верила в тебя.
9. «

   За углом всегда поджидает очередная катастрофа.

   За углом всегда поджидает очередная катастрофа.
10. «

    Когда я размышляю о некоторых ошибках, допущенных на протяжений моей долгой карьеры, мне приносит утешение осознание того, что склонность к ошибочным суждениям, да и вообще к совершению ошибок, изначально заложена, если можно так выразиться, в человеческом мозге. Я понял, что смогу получить прощение за некоторые ошибки, совершенные за все эти годы. Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациентов могут быть катастрофическими.

    Когда я размышляю о некоторых ошибках, допущенных на протяжений моей долгой карьеры, мне приносит утешение осознание того, что склонность к ошибочным суждениям, да и вообще к совершению ошибок, изначально заложена, если можно так выразиться, в человеческом мозге. Я понял, что смогу получить прощение за некоторые ошибки, совершенные за все эти годы. Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациентов могут быть катастрофическими.
11. «

    Моим пациентам отчаянно нужна вера в меня, а значит, я и сам должен в себя верить.

    Моим пациентам отчаянно нужна вера в меня, а значит, я и сам должен в себя верить.
12. «

    Если я не умру мгновенно, то для меня единственным утешением станет моя последняя оценка собственной жизни.

    Если я не умру мгновенно, то для меня единственным утешением станет моя последняя оценка собственной жизни.
13. «

    Сейчас, тридцать лет спустя, тогдашнее ощущение собственной важности кажется мне смехотворным.

    Сейчас, тридцать лет спустя, тогдашнее ощущение собственной важности кажется мне смехотворным.
14. «

    Захотел бы он так жить?, то родственники скорее всего ответят совершенно иначе. На самом деле врач спрашивает: «Любите ли вы его настолько, чтобы ухаживать за парализованным инвалидом до конца его дней». В подобных случаях мы зачастую все таки проводим операцию: это намного проще, чем проявлять честность, и это позволяет избежать мучительного разговора.

    Захотел бы он так жить?, то родственники скорее всего ответят совершенно иначе. На самом деле врач спрашивает: «Любите ли вы его настолько, чтобы ухаживать за парализованным инвалидом до конца его дней». В подобных случаях мы зачастую все таки проводим операцию: это намного проще, чем проявлять честность, и это позволяет избежать мучительного разговора.
15. «

    Стоило остановиться в тот момент и оставить нетронутой последнюю часть опухоли, но мне хотелось с гордостью заявить, что я вырезал опухоль полностью. На послеоперационных снимках, которые демонстрируют звезды нейрохирургии, выступая с докладами на конференциях, никогда не бывает остаточных опухолей. Принявшись за удаление последнего кусочка опухоли, я оторвал от базилярной артерии крошечную прободающую ветвь толщиной с булавку. Вверх взмыла тонкая струйка ярко красной артериальной крови, повреждение мозгового ствола было серьезнейшим. В результате пациент так и не очнулся после операции. Из-за этого спустя семь лет я и увидел его в лечебнице для престарелых больных. В тот день я усвоил два урока. Первый: не нужно проводить операцию, от которой отказался более опытный хирург. Второй: нужно со здоровым скептицизмом относиться к докладам на конференциях.

    Стоило остановиться в тот момент и оставить нетронутой последнюю часть опухоли, но мне хотелось с гордостью заявить, что я вырезал опухоль полностью. На послеоперационных снимках, которые демонстрируют звезды нейрохирургии, выступая с докладами на конференциях, никогда не бывает остаточных опухолей. Принявшись за удаление последнего кусочка опухоли, я оторвал от базилярной артерии крошечную прободающую ветвь толщиной с булавку. Вверх взмыла тонкая струйка ярко красной артериальной крови, повреждение мозгового ствола было серьезнейшим. В результате пациент так и не очнулся после операции. Из-за этого спустя семь лет я и увидел его в лечебнице для престарелых больных. В тот день я усвоил два урока. Первый: не нужно проводить операцию, от которой отказался более опытный хирург. Второй: нужно со здоровым скептицизмом относиться к докладам на конференциях.
16. «

    Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.

    Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Однако этого, увы, не происходит.
17. «

    Если у человека в руках молоток, то ему везде мерещатся незабитые гвозди.

    Если у человека в руках молоток, то ему везде мерещатся незабитые гвозди.
18. «

    Нейрохирурги иногда сравнивают операцию на аневризме с обезвреживанием бомбы, хотя в данном случае требуется совершенно другая разновидность смелости, ведь риску подвергается жизнь пациента, а не врача.

    Нейрохирурги иногда сравнивают операцию на аневризме с обезвреживанием бомбы, хотя в данном случае требуется совершенно другая разновидность смелости, ведь риску подвергается жизнь пациента, а не врача.
19. «

    До последнего вздоха мама сохранила рассудок и оставалась собой. Каждый вечер я на руках заносил ее на второй этаж, к тому времени она стала практически невесомой. Мама решила, что хочет умереть здесь — и нигде больше. Каждый день, утром и вечером, мы с сестрой приезжали в родительский дом, чтобы позаботиться о маме. Поначалу я помогал ей дойти до туалета и ванной, где сестра ее умывала. Сестра оказалась потрясающей сиделкой: нежно и ласково она обсуждала с мамой каждое действие. Уход за мамой давался нам относительно легко и казался совершенно естественным.

    До последнего вздоха мама сохранила рассудок и оставалась собой. Каждый вечер я на руках заносил ее на второй этаж, к тому времени она стала практически невесомой. Мама решила, что хочет умереть здесь — и нигде больше. Каждый день, утром и вечером, мы с сестрой приезжали в родительский дом, чтобы позаботиться о маме. Поначалу я помогал ей дойти до туалета и ванной, где сестра ее умывала. Сестра оказалась потрясающей сиделкой: нежно и ласково она обсуждала с мамой каждое действие. Уход за мамой давался нам относительно легко и казался совершенно естественным.
20. «

    Надежда остается всегда, и всегда встречаются люди — к несчастью незначительное меньшинство, — которые бросают вызов сухой статистике и которым удается прожить еще несколько лет.

    Надежда остается всегда, и всегда встречаются люди — к несчастью незначительное меньшинство, — которые бросают вызов сухой статистике и которым удается прожить еще несколько лет.