23 цитаты из книги «Генрих Бёлль. Дом без хозяина» — подборка редакции

23 цитаты из книги «Генрих Бёлль. Дом без хозяина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Победный путь немецкой армии был усеян не только снарядами, не только развалинами и падалью, но и жестяными банками из-под повидла и мармелада.

   Победный путь немецкой армии был усеян не только снарядами, не только развалинами и падалью, но и жестяными банками из-под повидла и мармелада.
2. «

   Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.

   Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.
3. «

   На лесной опушке, где пасутся лани, В хижине убогой я увидел свет. Не забыть мне юность, первые признанья, Милая отчизна сердцу шлет привет.

   На лесной опушке, где пасутся лани, В хижине убогой я увидел свет. Не забыть мне юность, первые признанья, Милая отчизна сердцу шлет привет.

   — Посетитель кафе · книга
4. «

   Чем больше поклонников появлялось у нее, тем больше она любила своего мужа.

   Чем больше поклонников появлялось у нее, тем больше она любила своего мужа.
5. «

   Слово дерьмо — это такое слово, которое матерям почему-то можно говорить, а детям сторого-настрого запрещается.

   Слово дерьмо — это такое слово, которое матерям почему-то можно говорить, а детям сторого-настрого запрещается.

   — Генрих · книга
6. «

   Я убью тебя, искрошу, изрежу тебя на куски своим оружием, а это страшное оружие — моя улыбка, которая мне ничего не стоит, простое движение мускулов, механизм, который легко привести в движение. У меня больше боеприпасов, чем было у твоих пулеметов, а стоят они мне так же мало, как тебе стоили твои.

   Я убью тебя, искрошу, изрежу тебя на куски своим оружием, а это страшное оружие — моя улыбка, которая мне ничего не стоит, простое движение мускулов, механизм, который легко привести в движение. У меня больше боеприпасов, чем было у твоих пулеметов, а стоят они мне так же мало, как тебе стоили твои.
7. «

   Она вечно делала то, чего не хотела, и вовсе не из-за тщеславия, вовсе не для того, чтобы прибавить популярности своему погибшему мужу, и вовсе не ради желания познакомиться с интересными людьми. Это было чувство, какое испытываешь, пускаясь вплавь, и она позволяла увлекать себя туда, где почти все было лишено смысла.

   Она вечно делала то, чего не хотела, и вовсе не из-за тщеславия, вовсе не для того, чтобы прибавить популярности своему погибшему мужу, и вовсе не ради желания познакомиться с интересными людьми. Это было чувство, какое испытываешь, пускаясь вплавь, и она позволяла увлекать себя туда, где почти все было лишено смысла.
8. «

   Если ты, Господи, не отпустишь нам грехи наши, кто тогда останется праведным?

   Если ты, Господи, не отпустишь нам грехи наши, кто тогда останется праведным?

   — Брилах · книга
9. «

   Слова учителя были, как слова священника — яркие, сверкающие, но чужие; они до него не доходили, он был глух к ним. Вздорожали яйца, цена на хлеб подскочила. Вот это волнует.

   Слова учителя были, как слова священника — яркие, сверкающие, но чужие; они до него не доходили, он был глух к ним. Вздорожали яйца, цена на хлеб подскочила. Вот это волнует.
10. «

    Если ты любишь женщину, то лишь она счастлива, — сам же ты несчастен.

    Если ты любишь женщину, то лишь она счастлива, — сам же ты несчастен.

    — Прохожий · книга
11. «

    Всегда кажется, что было бы лучше, если бы много лет назад поступил бы не так, а по-другому. Но все это вздор.

    Всегда кажется, что было бы лучше, если бы много лет назад поступил бы не так, а по-другому. Но все это вздор.

    — Альберт · книга
12. «

    Альберт хотел встать, пройтись по комнате или подойти к окну, но ему часто случалось видеть в кинофильмах, как мужчины во время откровенного разговора с женщиной шагают по комнате. Он остался сидеть в неудобном кресле.

    Альберт хотел встать, пройтись по комнате или подойти к окну, но ему часто случалось видеть в кинофильмах, как мужчины во время откровенного разговора с женщиной шагают по комнате. Он остался сидеть в неудобном кресле.
13. «

    Всякий раз, когда Больба ходила в кино, она рассказывала Мартину содержание, точно вспоминая все подробности. Все у нее получалось темным резким, страшным, как в кровавой балладе — подлость, безбожие, распутство; но наряду с этим в ее рассказах фигурировали благородство и невинность: ослепительной красоты мужчины, которых обманывали ослепительной красоты женщины; ослепительной красоты женщины, которых обманывали ослепительной красоты мужчины. Но чаще всего речь шла о фильмах с удивительной красоты женщинами, которые становились монахинями. На афиши с изображение монахинь никогда не наклеивали белую полоску: «Детям вход разешен».

    Всякий раз, когда Больба ходила в кино, она рассказывала Мартину содержание, точно вспоминая все подробности. Все у нее получалось темным резким, страшным, как в кровавой балладе — подлость, безбожие, распутство; но наряду с этим в ее рассказах фигурировали благородство и невинность: ослепительной красоты мужчины, которых обманывали ослепительной красоты женщины; ослепительной красоты женщины, которых обманывали ослепительной красоты мужчины. Но чаще всего речь шла о фильмах с удивительной красоты женщинами, которые становились монахинями. На афиши с изображение монахинь никогда не наклеивали белую полоску: «Детям вход разешен».
14. «

    Мальчик, которого по отцу окрестили Генрихом, вырастал в твердом сознании, что рядом с матерью всегда должен быть какой-нибудь дядя.

    Мальчик, которого по отцу окрестили Генрихом, вырастал в твердом сознании, что рядом с матерью всегда должен быть какой-нибудь дядя.
15. «

    Он всегда охотно расхваливал тех, кого считал своими врагами, и охотнее всего отыскивал недостатки в тех, кого считал своими приятелями. Хвалил он приятелей очень редко и тем снискал себе славу неподкупного.

    Он всегда охотно расхваливал тех, кого считал своими врагами, и охотнее всего отыскивал недостатки в тех, кого считал своими приятелями. Хвалил он приятелей очень редко и тем снискал себе славу неподкупного.
16. «

    Он терпеть не мог, когда мужчина, расчувствовавшись, начнет, что называется, изливать душу.

    Он терпеть не мог, когда мужчина, расчувствовавшись, начнет, что называется, изливать душу.
17. «

    Прошлое и настоящее кружились, перемещаясь словно диски, отыскивающие единый центр: один вращался равномерно, ось его проходила как раз посредине, и это было прошлое, которое, как ему казалось, он видит с предельной ясностью, но настоящее вращалось гораздо быстрей прошлого, как бы вокруг иного центра, и с этим ничего нельзя было поделать.

    Прошлое и настоящее кружились, перемещаясь словно диски, отыскивающие единый центр: один вращался равномерно, ось его проходила как раз посредине, и это было прошлое, которое, как ему казалось, он видит с предельной ясностью, но настоящее вращалось гораздо быстрей прошлого, как бы вокруг иного центра, и с этим ничего нельзя было поделать.
18. «

    О, как я вас всех ненавижу за то, что вам кажется, будто жизнь идёт своим чередом. Посыпать смерть пеплом забвенья, как лёд посыпают золой. Ради детей, ах, ради детей: это прекрасно звучит и служит прекрасным оправданием; наполнить мир новыми вдовами, новыми мужьями, которым суждено погибнуть и сделать своих жён вдовами. Заключать новые браки... Жалкие вы ничтожества. Неужели вы ничего лучше не придумаете?... «Свято храните дитя и дело вашего супруга... Браки заключаются на небесах». И они улыбаются, как авгуры, и молятся в своих церквах, чтобы храбрые мужчины, здоровые и невредимые, бодро, весело шагали на войну, чтобы не переставая работали фабрики вдов. Хватит почтальонов, чтобы принести эту весть, и попов тоже хватит, чтобы осторожненько подготовить вас к этой вести... Если начать пораньше, с шестнадцати, как я, например, то до блаженной кончины можно отлично успеть пять или шесть раз побывать во вдовах и все же остаться молодой... Торжественные клятвы, торжественные союзы, и с кроткой улыбочкой тебе преподносят тайну: браки заключаются на небесах.

    О, как я вас всех ненавижу за то, что вам кажется, будто жизнь идёт своим чередом. Посыпать смерть пеплом забвенья, как лёд посыпают золой. Ради детей, ах, ради детей: это прекрасно звучит и служит прекрасным оправданием; наполнить мир новыми вдовами, новыми мужьями, которым суждено погибнуть и сделать своих жён вдовами. Заключать новые браки... Жалкие вы ничтожества. Неужели вы ничего лучше не придумаете?... «Свято храните дитя и дело вашего супруга... Браки заключаются на небесах». И они улыбаются, как авгуры, и молятся в своих церквах, чтобы храбрые мужчины, здоровые и невредимые, бодро, весело шагали на войну, чтобы не переставая работали фабрики вдов. Хватит почтальонов, чтобы принести эту весть, и попов тоже хватит, чтобы осторожненько подготовить вас к этой вести... Если начать пораньше, с шестнадцати, как я, например, то до блаженной кончины можно отлично успеть пять или шесть раз побывать во вдовах и все же остаться молодой... Торжественные клятвы, торжественные союзы, и с кроткой улыбочкой тебе преподносят тайну: браки заключаются на небесах.

    — Нелла · книга
19. «

    — Не хотел ли ты сказать мне, что можно начать новую жизнь? — Может и хотел. — Да перестань ты, нельзя забыть прежнюю...

    — Не хотел ли ты сказать мне, что можно начать новую жизнь? — Может и хотел. — Да перестань ты, нельзя забыть прежнюю...

    — Нелла · книга
20. «

    — Может быть, тебе дать записку, скоро девять, ты все равно опоздаешь. — Не надо. Это ни к чему. Учитель уже давно перестал читать твои записки. Когда мне удается прийти вовремя, весь класс помирает со смеху.

    — Может быть, тебе дать записку, скоро девять, ты все равно опоздаешь. — Не надо. Это ни к чему. Учитель уже давно перестал читать твои записки. Когда мне удается прийти вовремя, весь класс помирает со смеху.

    — Нелла · книга