34 лучших цитаты из книги «Генрих Бёлль. Дом без хозяина»

34 цитаты из книги «Генрих Бёлль. Дом без хозяина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Прогульщицы смеялись, болтали, а он с завистью глядел на них — они принадлежали к числу отчаянных, и сам он очень хотел быть на их месте. Отчаянными считались такие, которым было на все наплевать. Само по себе понятие отчаянный оставалось загадочным, среди них встречались такие, у родителей которых водились деньги, и такие, у которых денег не было.

   Прогульщицы смеялись, болтали, а он с завистью глядел на них — они принадлежали к числу отчаянных, и сам он очень хотел быть на их месте. Отчаянными считались такие, которым было на все наплевать. Само по себе понятие отчаянный оставалось загадочным, среди них встречались такие, у родителей которых водились деньги, и такие, у которых денег не было.
2. «

   Бесстыдно — это то, что делают дети, безнравственно — то, что делают взрослые.

   Бесстыдно — это то, что делают дети, безнравственно — то, что делают взрослые.

   — Мартин Бах · книга
3. «

   Чем больше поклонников появлялось у нее, тем больше она любила своего мужа.

   Чем больше поклонников появлялось у нее, тем больше она любила своего мужа.
4. «

   Три мира знал Генрих Брилах. Первый мир — это школа: все, чему учили там, все, что говорил священник на уроке. И все это противоречило тому, что он видел в мире, в мире, в котором он жил. Третий мир — мир Мартина — был совсем не похож на первые два. Это был мир холодилльников, мир, где женщины не стремятся выйти замуж, а деньги не играют никакой роли. Три мира знал Генрих, но жить он хотел только в одном — в своем.

   Три мира знал Генрих Брилах. Первый мир — это школа: все, чему учили там, все, что говорил священник на уроке. И все это противоречило тому, что он видел в мире, в мире, в котором он жил. Третий мир — мир Мартина — был совсем не похож на первые два. Это был мир холодилльников, мир, где женщины не стремятся выйти замуж, а деньги не играют никакой роли. Три мира знал Генрих, но жить он хотел только в одном — в своем.
5. «

   Он посмотрел ей в лицо, и она трижды одарила его улыбкой. Сокращение лицевых мускулов — яд, подсыпанный заученным движением.

   Он посмотрел ей в лицо, и она трижды одарила его улыбкой. Сокращение лицевых мускулов — яд, подсыпанный заученным движением.
6. «

   Лучше всего в кино, уютно, тепло. Никто на тебя не смотрит, никто с тобой не разговаривает, и ты можешь позволить себе то, чего не позволишь нигде, — забыться.

   Лучше всего в кино, уютно, тепло. Никто на тебя не смотрит, никто с тобой не разговаривает, и ты можешь позволить себе то, чего не позволишь нигде, — забыться.
7. «

   Если ты, Господи, не отпустишь нам грехи наши, кто тогда останется праведным?

   Если ты, Господи, не отпустишь нам грехи наши, кто тогда останется праведным?

   — Брилах · книга
8. «

   Всякий раз, когда Больба ходила в кино, она рассказывала Мартину содержание, точно вспоминая все подробности. Все у нее получалось темным резким, страшным, как в кровавой балладе — подлость, безбожие, распутство; но наряду с этим в ее рассказах фигурировали благородство и невинность: ослепительной красоты мужчины, которых обманывали ослепительной красоты женщины; ослепительной красоты женщины, которых обманывали ослепительной красоты мужчины. Но чаще всего речь шла о фильмах с удивительной красоты женщинами, которые становились монахинями. На афиши с изображение монахинь никогда не наклеивали белую полоску: «Детям вход разешен».

   Всякий раз, когда Больба ходила в кино, она рассказывала Мартину содержание, точно вспоминая все подробности. Все у нее получалось темным резким, страшным, как в кровавой балладе — подлость, безбожие, распутство; но наряду с этим в ее рассказах фигурировали благородство и невинность: ослепительной красоты мужчины, которых обманывали ослепительной красоты женщины; ослепительной красоты женщины, которых обманывали ослепительной красоты мужчины. Но чаще всего речь шла о фильмах с удивительной красоты женщинами, которые становились монахинями. На афиши с изображение монахинь никогда не наклеивали белую полоску: «Детям вход разешен».
9. «

   — Не хотел ли ты сказать мне, что можно начать новую жизнь? — Может и хотел. — Да перестань ты, нельзя забыть прежнюю...

   — Не хотел ли ты сказать мне, что можно начать новую жизнь? — Может и хотел. — Да перестань ты, нельзя забыть прежнюю...

   — Нелла · книга
10. «

    Слово дерьмо — это такое слово, которое матерям почему-то можно говорить, а детям сторого-настрого запрещается.

    Слово дерьмо — это такое слово, которое матерям почему-то можно говорить, а детям сторого-настрого запрещается.

    — Генрих · книга
11. «

    Прошлое и настоящее кружились, перемещаясь словно диски, отыскивающие единый центр: один вращался равномерно, ось его проходила как раз посредине, и это было прошлое, которое, как ему казалось, он видит с предельной ясностью, но настоящее вращалось гораздо быстрей прошлого, как бы вокруг иного центра, и с этим ничего нельзя было поделать.

    Прошлое и настоящее кружились, перемещаясь словно диски, отыскивающие единый центр: один вращался равномерно, ось его проходила как раз посредине, и это было прошлое, которое, как ему казалось, он видит с предельной ясностью, но настоящее вращалось гораздо быстрей прошлого, как бы вокруг иного центра, и с этим ничего нельзя было поделать.
12. «

    Она вечно делала то, чего не хотела, и вовсе не из-за тщеславия, вовсе не для того, чтобы прибавить популярности своему погибшему мужу, и вовсе не ради желания познакомиться с интересными людьми. Это было чувство, какое испытываешь, пускаясь вплавь, и она позволяла увлекать себя туда, где почти все было лишено смысла.

    Она вечно делала то, чего не хотела, и вовсе не из-за тщеславия, вовсе не для того, чтобы прибавить популярности своему погибшему мужу, и вовсе не ради желания познакомиться с интересными людьми. Это было чувство, какое испытываешь, пускаясь вплавь, и она позволяла увлекать себя туда, где почти все было лишено смысла.
13. «

    — Может быть, тебе дать записку, скоро девять, ты все равно опоздаешь. — Не надо. Это ни к чему. Учитель уже давно перестал читать твои записки. Когда мне удается прийти вовремя, весь класс помирает со смеху.

    — Может быть, тебе дать записку, скоро девять, ты все равно опоздаешь. — Не надо. Это ни к чему. Учитель уже давно перестал читать твои записки. Когда мне удается прийти вовремя, весь класс помирает со смеху.

    — Нелла · книга
14. «

    Победный путь немецкой армии был усеян не только снарядами, не только развалинами и падалью, но и жестяными банками из-под повидла и мармелада.

    Победный путь немецкой армии был усеян не только снарядами, не только развалинами и падалью, но и жестяными банками из-под повидла и мармелада.
15. «

    Как-то странно получается: раньше женщины были рады, если им удавалось выйти замуж, а теперь, наоборот, мне, во всяком случае, это совершенно не нужно.

    Как-то странно получается: раньше женщины были рады, если им удавалось выйти замуж, а теперь, наоборот, мне, во всяком случае, это совершенно не нужно.

    — Нелла · книга
16. «

    Женская улыбка — чудодейственный бальзам, от которого светлеют нахмуренные лица мужчин.

    Женская улыбка — чудодейственный бальзам, от которого светлеют нахмуренные лица мужчин.
17. «

    Если ты любишь женщину, то лишь она счастлива, — сам же ты несчастен.

    Если ты любишь женщину, то лишь она счастлива, — сам же ты несчастен.

    — Прохожий · книга
18. «

    Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.

    Грех совершает тот, кто по своей воле преступает божью заповедь.
19. «

    Одно всегда останется неизменным: мужчина не может больше сделать для женщины, чем предложить ей выйти за него замуж.

    Одно всегда останется неизменным: мужчина не может больше сделать для женщины, чем предложить ей выйти за него замуж.

    — Альберт · книга
20. «

    Покоя у Генриха никогда не было, уж слишком много у него было всяческих забот, и школу он воспринимал как дело второстепенное, ненужное, но в то же время симпатичное, как нечто далекое отжизни.

    Покоя у Генриха никогда не было, уж слишком много у него было всяческих забот, и школу он воспринимал как дело второстепенное, ненужное, но в то же время симпатичное, как нечто далекое отжизни.