33 фразы из книги «Ги де Мопассан. Милый друг», которые запомнились

33 цитаты из книги «Ги де Мопассан. Милый друг» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Журналист, как жена Цезаря, должен быть вне подозрений

   Журналист, как жена Цезаря, должен быть вне подозрений

   — Вальтер · книга
2. «

   О человеке, только еще начинающем жить, трудно сказать, что из него выйдет. В этом есть своя дурная и своя хорошая сторона.

   О человеке, только еще начинающем жить, трудно сказать, что из него выйдет. В этом есть своя дурная и своя хорошая сторона.
3. «

   Она всегда любила начинающих и будет любить их вечно.

   Она всегда любила начинающих и будет любить их вечно.
4. «

   Есть у тебя талант или нет, — не все ли равно, раз всему на свете приходит конец!

   Есть у тебя талант или нет, — не все ли равно, раз всему на свете приходит конец!

   — Норбер де Варен · книга
5. «

   Послушай, ты глупа, как все женщины. Вы поступаете, как вам подсказывает чувство. Вы не умеете применяться к обстоятельствам...

   Послушай, ты глупа, как все женщины. Вы поступаете, как вам подсказывает чувство. Вы не умеете применяться к обстоятельствам...

   — Вальтер · книга
6. «

   Такие, как ты, своего добьются.

   Такие, как ты, своего добьются.
7. «

   Подлинно страстные любовные письма часто опаснее для тех, кто их пишет, чем для тех, кто их получает.

   Подлинно страстные любовные письма часто опаснее для тех, кто их пишет, чем для тех, кто их получает.
8. «

   Женщины, которых ласкают мало, неумело или редко, живут, мучимые тысячами жалких забот, тщеславием, жаждой денег, всякими случайностями, причиняющими столько огорчений. Женщины, ласкаемые досыта, ни в чем не нуждаются, ничего не желают, ни о чем не сожалеют… ибо сладострастие заменяет им все, исцеляет от всего, утешает во всем!

   Женщины, которых ласкают мало, неумело или редко, живут, мучимые тысячами жалких забот, тщеславием, жаждой денег, всякими случайностями, причиняющими столько огорчений. Женщины, ласкаемые досыта, ни в чем не нуждаются, ничего не желают, ни о чем не сожалеют… ибо сладострастие заменяет им все, исцеляет от всего, утешает во всем!
9. «

   — Знаешь, кто любит, тот пускается на хитрости, — сказала она.

   — Знаешь, кто любит, тот пускается на хитрости, — сказала она.

   — Г-жа Вальтер · книга
10. «

    Сколько грусти в этом глубоком молчании комнаты, где ты живёшь один!

    Сколько грусти в этом глубоком молчании комнаты, где ты живёшь один!

    — Норбер де Варен · книга
11. «

    На нем был фрак, он шел обедать к богатым, почтенным, влиятельным людям — все это вызывало в нем такое чувство, точно он сам стал важной особой, стал совсем другим человеком, человеком из общества, из хорошего общества.

    На нем был фрак, он шел обедать к богатым, почтенным, влиятельным людям — все это вызывало в нем такое чувство, точно он сам стал важной особой, стал совсем другим человеком, человеком из общества, из хорошего общества.
12. «

    Каждый — за себя. Победа достается смелым. Эгоизм — это все. Но эгоизм, алчущий богатства и славы, выше эгоизма, алчущего любви и женских ласк.

    Каждый — за себя. Победа достается смелым. Эгоизм — это все. Но эгоизм, алчущий богатства и славы, выше эгоизма, алчущего любви и женских ласк.

    — Жорж Дюруа · книга
13. «

    Как он прекрасен! Какой страх наводит он на этих людей и как они любят его! Посмотрите на его голову, на его глаза, — как все в нем просто и вместе с тем сверхъестественно!

    Как он прекрасен! Какой страх наводит он на этих людей и как они любят его! Посмотрите на его голову, на его глаза, — как все в нем просто и вместе с тем сверхъестественно!

    — Г-жа Вальтер · книга
14. «

    Но почему его так волнует ее судьба? Задав себе этот вопрос, он тут же почувствовал, что его беспокойство вызвано одним из тех неясных и тайных умыслов, которые мы скрываем даже от самих себя и которые мы обнаруживаем лишь после того, как пороемся в тайниках собственной души.

    Но почему его так волнует ее судьба? Задав себе этот вопрос, он тут же почувствовал, что его беспокойство вызвано одним из тех неясных и тайных умыслов, которые мы скрываем даже от самих себя и которые мы обнаруживаем лишь после того, как пороемся в тайниках собственной души.
15. «

    Физическая близость лишь скрепляет союз сердец.

    Физическая близость лишь скрепляет союз сердец.
16. «

    Внешний ее облик стоял у него перед глазами, внутренний же, во всей пленительности запечатлелся у него в душе. Он жил под обонянием этого образа... Эта некая странная одержимость — смутная, сокровенная, волнующая, восхитительная в своей таинственности.

    Внешний ее облик стоял у него перед глазами, внутренний же, во всей пленительности запечатлелся у него в душе. Он жил под обонянием этого образа... Эта некая странная одержимость — смутная, сокровенная, волнующая, восхитительная в своей таинственности.
17. «

    И вот наконец из области возвышенных теорий любви разговор спустился в цветущий сад благопристойной распущенности. Настал час тонких намеков, тех слов, что приподнимают покровы, подобно тому как женщины приподнимают платье, — час недомолвок и обиняков, искусно зашифрованных вольностей, бесстыдного лицемерия, приличных выражений, заключающих в себе неприличный смысл, тех фраз, которые мгновенно воссоздают перед мысленным взором все, чего нельзя сказать прямо, тех фраз, которые помогают светским людям вести таинственную, тонкую любовную игру, словно по уговору, настраивать ум на нескромный лад, предаваться сладострастным, волнующим, как объятье, мечтам, воскрешать в памяти все то постыдное, тщательно скрываемое и упоительное, что совершается на ложе страсти.

    И вот наконец из области возвышенных теорий любви разговор спустился в цветущий сад благопристойной распущенности. Настал час тонких намеков, тех слов, что приподнимают покровы, подобно тому как женщины приподнимают платье, — час недомолвок и обиняков, искусно зашифрованных вольностей, бесстыдного лицемерия, приличных выражений, заключающих в себе неприличный смысл, тех фраз, которые мгновенно воссоздают перед мысленным взором все, чего нельзя сказать прямо, тех фраз, которые помогают светским людям вести таинственную, тонкую любовную игру, словно по уговору, настраивать ум на нескромный лад, предаваться сладострастным, волнующим, как объятье, мечтам, воскрешать в памяти все то постыдное, тщательно скрываемое и упоительное, что совершается на ложе страсти.
18. «

    Он верил в свою звезду, верил, что обладает даром покорять сердца, чувствовал в себе непонятную и неодолимую силу, перед которой не могла бы устоять ни одна женщина.

    Он верил в свою звезду, верил, что обладает даром покорять сердца, чувствовал в себе непонятную и неодолимую силу, перед которой не могла бы устоять ни одна женщина.
19. «

    Он работал, как слепой, который ничего не видит, как глухой, который ничего не слышит, как немой, который никогда ни о чем не говорит.

    Он работал, как слепой, который ничего не видит, как глухой, который ничего не слышит, как немой, который никогда ни о чем не говорит.
20. «

    Берегись тот, кто становится мне поперек дороги! Я никому ничего не прощаю!

    Берегись тот, кто становится мне поперек дороги! Я никому ничего не прощаю!

    — Жорж Дюруа · книга