14 цитат из книги «Гор Видал. Император Юлиан» — от иронии до философии

14 цитат из книги «Гор Видал. Император Юлиан» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я ненавижу бои гладиаторов за то, что они низводят человека до уровня животных, и я не имею в виду тех несчастных, которых заставляют ради потехи сражаться и убивать друг друга. Речь идет о зрителях.

   Я ненавижу бои гладиаторов за то, что они низводят человека до уровня животных, и я не имею в виду тех несчастных, которых заставляют ради потехи сражаться и убивать друг друга. Речь идет о зрителях.

   — Либаний · книга
2. «

   Я усвоил только одно: Констанций истреблял свой род и при этом был добрым христианином; а если убийца может быть благочестивым христианином, значит, в этой религии что-то не так.

   Я усвоил только одно: Констанций истреблял свой род и при этом был добрым христианином; а если убийца может быть благочестивым христианином, значит, в этой религии что-то не так.

   — Юлиан · книга
3. «

   Мы разговорились, и тут — уж не помню как — в нашей беседе всплыло имя Плотина. Для меня это было не более чем имя; диакон принялся клясть его на чем свет стоит. — Это лжефилософ прошлого века. Он был последователем Платона, или, скорее, считал себя таковым. Он всегда враждовал с церковью, хотя среди христиан встречаются глупцы, признающие за ним высокие достоинства. Жил Плотин в Риме и был любимцем императора Гордиана. Он написал шесть совершенно невразумительных книг, которые опубликовал его ученик Порфирий. — Порфирий? — Я до сих пор отчетливо помню, как впервые услыхал это имя из уст костлявого диакона, сидя в цветущем парке Макеллы, окутанном маревом знойного летнего дня. — А этот еще хуже Плотина! Родился в Тире, учился в Афинах. Называл себя философом, хотя на самом деле был просто безбожником. Он написал пятнадцать томов, полных нападок на нашу церковь! — И на чем они основаны? — Откуда мне знать? Я в его книги не заглядывал, не христианское это дело.

   Мы разговорились, и тут — уж не помню как — в нашей беседе всплыло имя Плотина. Для меня это было не более чем имя; диакон принялся клясть его на чем свет стоит. — Это лжефилософ прошлого века. Он был последователем Платона, или, скорее, считал себя таковым. Он всегда враждовал с церковью, хотя среди христиан встречаются глупцы, признающие за ним высокие достоинства. Жил Плотин в Риме и был любимцем императора Гордиана. Он написал шесть совершенно невразумительных книг, которые опубликовал его ученик Порфирий. — Порфирий? — Я до сих пор отчетливо помню, как впервые услыхал это имя из уст костлявого диакона, сидя в цветущем парке Макеллы, окутанном маревом знойного летнего дня. — А этот еще хуже Плотина! Родился в Тире, учился в Афинах. Называл себя философом, хотя на самом деле был просто безбожником. Он написал пятнадцать томов, полных нападок на нашу церковь! — И на чем они основаны? — Откуда мне знать? Я в его книги не заглядывал, не христианское это дело.

   — Юлиан · книга
4. «

   Достойно удивления, как страстно некоторые личности, якобы чуждые ко всему, жаждут заручиться поддержкой власть имущих. Под напускным презрением к власти они скрывают страстное желание быть поближе к тем, кто ею облечен.

   Достойно удивления, как страстно некоторые личности, якобы чуждые ко всему, жаждут заручиться поддержкой власть имущих. Под напускным презрением к власти они скрывают страстное желание быть поближе к тем, кто ею облечен.

   — Приск · книга
5. «

   Как видишь, очаровательная внешность не всегда свидетельствует о кротком нраве.

   Как видишь, очаровательная внешность не всегда свидетельствует о кротком нраве.

   — Оривасий · книга
6. «

   Таков человек: если уж нельзя быть первым, он готов удовольствоваться тем, что он последний.

   Таков человек: если уж нельзя быть первым, он готов удовольствоваться тем, что он последний.

   — Приск · книга
7. «

   Когда люди начинают верить в один-единственный миф или магию, это неизбежно приводит к безумию

   Когда люди начинают верить в один-единственный миф или магию, это неизбежно приводит к безумию

   — Приск · книга
8. «

   Бедняга Юлиан, подобно многим нашим современникам, желал верить, что человеческая жизнь значит несопоставимо больше, нежели она значит на самом деле. Болезнь его чрезвычайно характерна для нашей эпохи: нам так не хочется смиряться с конечностью нашего бытия, что мы готовы пойти на все, поверить любым фокусам, лишь бы только отдалить осознание той горькой тайной истины, что в конце нас ждет небытие.

   Бедняга Юлиан, подобно многим нашим современникам, желал верить, что человеческая жизнь значит несопоставимо больше, нежели она значит на самом деле. Болезнь его чрезвычайно характерна для нашей эпохи: нам так не хочется смиряться с конечностью нашего бытия, что мы готовы пойти на все, поверить любым фокусам, лишь бы только отдалить осознание той горькой тайной истины, что в конце нас ждет небытие.

   — Приск · книга
9. «

   Почему мы так стремимся обелить злодеев? Возможно, подсознательно мы испытываем чувство неловкости, понимая, что они, со своей стороны, думают о нас то же самое, хотя и исходят из своих, противоположных нашим, интересов и взглядов.

   Почему мы так стремимся обелить злодеев? Возможно, подсознательно мы испытываем чувство неловкости, понимая, что они, со своей стороны, думают о нас то же самое, хотя и исходят из своих, противоположных нашим, интересов и взглядов.

   — Приск · книга
10. «

    — Либо мы продолжаем существовать и после смерти, либо прекращаем всякое существование и нам это неподвластно — так к чему торговаться с богами? Вспомни, христиане считают, что есть только один Бог.... — В трех лицах! — А чем лучше твой, из тысячи кусочков?

    — Либо мы продолжаем существовать и после смерти, либо прекращаем всякое существование и нам это неподвластно — так к чему торговаться с богами? Вспомни, христиане считают, что есть только один Бог.... — В трех лицах! — А чем лучше твой, из тысячи кусочков?

    — Юлиан · книга
11. «

    Почему нужно непременно стремиться к вечной жизни? То, что до рождения мы не существовали, никем не оспаривается, так разве не естественно вернуться в это первозданное состояние?... Какое печальное зрелище являет собою человек, как страшно им быть!

    Почему нужно непременно стремиться к вечной жизни? То, что до рождения мы не существовали, никем не оспаривается, так разве не естественно вернуться в это первозданное состояние?... Какое печальное зрелище являет собою человек, как страшно им быть!

    — Приск · книга
12. «

    Порой ненависть легко рядится в одежды любви.

    Порой ненависть легко рядится в одежды любви.

    — Юлиан · книга
13. «

    Мир слишком велик, чтобы им можно было править в одиночку

    Мир слишком велик, чтобы им можно было править в одиночку

    — Констанций · книга
14. «

    Мы, жители Афин, по-прежнему гордимся тем, что видим вещи такими, каковы они есть на самом деле. Если нам показывают камень, то мы видим камень, а не Вселенную.

    Мы, жители Афин, по-прежнему гордимся тем, что видим вещи такими, каковы они есть на самом деле. Если нам показывают камень, то мы видим камень, а не Вселенную.

    — Приск · книга