138 цитат из книги «Харуки Мураками. Норвежский лес», которые захочется сохранить

Ниже 138 цитат из книги «Харуки Мураками. Норвежский лес»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я в очередной раз поразился, какие все-таки разные в мире бывают мечты и цели в жизни.

   Я в очередной раз поразился, какие все-таки разные в мире бывают мечты и цели в жизни.

   — Тоору Ватанабэ · книга
2. «

   Как это прекрасно — жить.

   Как это прекрасно — жить.
3. «

   Прошлое оставалось для нас табу.

   Прошлое оставалось для нас табу.
4. «

   Это естественно, влюбившись в кого-то, отдаваться этому целиком. Я так считаю. Это ведь тоже один из обликов душевности.

   Это естественно, влюбившись в кого-то, отдаваться этому целиком. Я так считаю. Это ведь тоже один из обликов душевности.

   — Исида Рэйко · книга
5. «

   — Из всех людей, кого я встречал, ты самый особенный. — А ты из всех людей, кого я встречал, самый настоящий человек, — сказал он.

   — Из всех людей, кого я встречал, ты самый особенный. — А ты из всех людей, кого я встречал, самый настоящий человек, — сказал он.

   — Нагасава · книга
6. «

   Я и сама знаю, что станет легче, если расслабиться. Что проку от этих твоих слов? Послушай, если я сейчас расслаблюсь, я развалюсь на части.

   Я и сама знаю, что станет легче, если расслабиться. Что проку от этих твоих слов? Послушай, если я сейчас расслаблюсь, я развалюсь на части.
7. «

   Не обращай ни на кого внимания и если думаешь, что можешь стать счастливым, не упускай этого шанса и будь счастлив. Как я могу судить по своему опыту, в жизни таких шансов бывает раз, два – и обчелся, а упустив их, жалеешь потом всю жизнь.

   Не обращай ни на кого внимания и если думаешь, что можешь стать счастливым, не упускай этого шанса и будь счастлив. Как я могу судить по своему опыту, в жизни таких шансов бывает раз, два – и обчелся, а упустив их, жалеешь потом всю жизнь.

   — Тоору Ватанабэ · книга
8. «

   Человек раз соврет — и нужно продолжать врать дальше. Это синдром лжи. Но у большинства людей, страдающих этим синдромом, ложь — невинная, и все окружающие об этом знают. А с ней все было иначе. Она врала, причиняя боль другим, только чтобы прикрыть себя, она использовала все, что возможно. Выбирала, кому врать, а кому — нет. Например, если врать матери или близким подругам, ложь быстро разоблачат. Здесь она себя сдерживала. Когда ничего не оставалось, врала, но с большой осторожностью. Так, чтобы наверняка не поняли. А если её ловили на враках, лила из своих красивых глаз крокодильи слезы, отнекиваясь или извиняясь. Несчастным голоском. Кто на такое будет сердиться?

   Человек раз соврет — и нужно продолжать врать дальше. Это синдром лжи. Но у большинства людей, страдающих этим синдромом, ложь — невинная, и все окружающие об этом знают. А с ней все было иначе. Она врала, причиняя боль другим, только чтобы прикрыть себя, она использовала все, что возможно. Выбирала, кому врать, а кому — нет. Например, если врать матери или близким подругам, ложь быстро разоблачат. Здесь она себя сдерживала. Когда ничего не оставалось, врала, но с большой осторожностью. Так, чтобы наверняка не поняли. А если её ловили на враках, лила из своих красивых глаз крокодильи слезы, отнекиваясь или извиняясь. Несчастным голоском. Кто на такое будет сердиться?
9. «

   Только мертвец навсегда остался семнадцатилетним.

   Только мертвец навсегда остался семнадцатилетним.

   — Тоору Ватанабэ · книга
10. «

    — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

    — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

    — Мидори Кобаяси · книга
11. «

    Та девчонка — гнилая до мозга костей. Снять с неё слой красивой кожи — и под ним окажется сплошная падаль.

    Та девчонка — гнилая до мозга костей. Снять с неё слой красивой кожи — и под ним окажется сплошная падаль.

    — Рейко · книга
12. «

    Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

    Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

    — Тоору Ватанабэ · книга
13. «

    — Как сильно ты меня любишь? — Как если бы расплавились и стали маслом все тигры джунглей в мире.

    — Как сильно ты меня любишь? — Как если бы расплавились и стали маслом все тигры джунглей в мире.

    — Тоору Ватанабэ · книга
14. «

    Такое чувство, что благодаря тому, что тебя встретил, смог немножко полюбить этот мир.

    Такое чувство, что благодаря тому, что тебя встретил, смог немножко полюбить этот мир.

    — Тоору Ватанабэ · книга
15. «

    Она — нездоровый человек. И заболевание похоже на гнилое яблоко, которое портит соседние. Лечить её бесполезно. Она останется такой до самой смерти, поэтому в каком-то смысле её жаль. Если бы я сама от неё пострадала, пожалуй, так бы и думала. Но и она — жертва.

    Она — нездоровый человек. И заболевание похоже на гнилое яблоко, которое портит соседние. Лечить её бесполезно. Она останется такой до самой смерти, поэтому в каком-то смысле её жаль. Если бы я сама от неё пострадала, пожалуй, так бы и думала. Но и она — жертва.

    — Рейко · книга
16. «

    Горевать — не значит непременно приближаться к истине.

    Горевать — не значит непременно приближаться к истине.
17. «

    Человек поймет другого, когда придет соответствующее время, а не потому, что этот другой захочет, чтобы его поняли.

    Человек поймет другого, когда придет соответствующее время, а не потому, что этот другой захочет, чтобы его поняли.
18. «

    Расстались. Окончательно, — сказала Мидори, достала «Мальборо» и, прикрывая от ветра огонь, прикурила. — Почему? — Почему? — закричала Мидори. — Ты что, чокнутый?! Знаешь правила сослагательного наклонения, разбираешься в математической прогрессии, можешь читать Маркса, но не понимаешь таких вещей? Почему переспрашиваешь? Почему заставляешь девушку говорить об этом? Потому что люблю тебя больше, чем его, разве не ясно? Я, может, хотела бы полюбить и более симпатичного парня, но что поделаешь, если полюбила именно тебя? Я хотел что-нибудь сказать, но горло будто чем-то забилось, и я не смог произнести ни слова.

    Расстались. Окончательно, — сказала Мидори, достала «Мальборо» и, прикрывая от ветра огонь, прикурила. — Почему? — Почему? — закричала Мидори. — Ты что, чокнутый?! Знаешь правила сослагательного наклонения, разбираешься в математической прогрессии, можешь читать Маркса, но не понимаешь таких вещей? Почему переспрашиваешь? Почему заставляешь девушку говорить об этом? Потому что люблю тебя больше, чем его, разве не ясно? Я, может, хотела бы полюбить и более симпатичного парня, но что поделаешь, если полюбила именно тебя? Я хотел что-нибудь сказать, но горло будто чем-то забилось, и я не смог произнести ни слова.

    — Тоору Ватанабэ · книга
19. «

    Что если где-то в моем теле есть некое место, назовем его, скажем, задворками моей памяти, и важные воспоминания там свалены в кучу и превратились в невесомую пыль?

    Что если где-то в моем теле есть некое место, назовем его, скажем, задворками моей памяти, и важные воспоминания там свалены в кучу и превратились в невесомую пыль?

    — Тоору Ватанабэ · книга
20. «

    Ненавижу целый день дома сидеть и ждать, когда позвонит кто-нибудь. Когда одна остаюсь, такое ощущение, что тело как бы гниет по чуть-чуть. Все сгниет, разложится, и в конце останется только мутная зеленая лужа и в землю впитается. Останется одна одежда. Такое ощущение у меня, когда целый день одна сижу.

    Ненавижу целый день дома сидеть и ждать, когда позвонит кто-нибудь. Когда одна остаюсь, такое ощущение, что тело как бы гниет по чуть-чуть. Все сгниет, разложится, и в конце останется только мутная зеленая лужа и в землю впитается. Останется одна одежда. Такое ощущение у меня, когда целый день одна сижу.

    — Мидори Кобаяси · книга