15 цитат из книги «Харуки Мураками. Охота на овец» — коротко и по делу

15 цитат из книги «Харуки Мураками. Охота на овец» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Но, видишь ли, величайший из моих изъянов как раз в том и заключается, что стоит мне выявить в душе какой-нибудь совсем небольшой изъянчик — как тот сразу начинает неудержимо расти.

   Но, видишь ли, величайший из моих изъянов как раз в том и заключается, что стоит мне выявить в душе какой-нибудь совсем небольшой изъянчик — как тот сразу начинает неудержимо расти.
2. «

   Впрочем, не все ли равно? Здесь ведь как с дыркой от бублика. Скажем ли мы: «внутри ничего нет», или будем утверждать: «есть дырка», — все это сплошные абстракции, и вкус бублика от них не изменится.

   Впрочем, не все ли равно? Здесь ведь как с дыркой от бублика. Скажем ли мы: «внутри ничего нет», или будем утверждать: «есть дырка», — все это сплошные абстракции, и вкус бублика от них не изменится.
3. «

   Замечательное чувство — садиться в поезд дальнего следования без багажа. Словно, выйдя из дому прогуляться, вдруг попадаешь в искривлённое пространство-время — и оказываешься в кабине пикирующего бомбардировщика. И больше уже нет ничего. Ни визитов к зубному, расписанных на неделю в календаре. Ни проблем, громоздящихся на столе в ожидании твоего прихода. Ни всех этих «общественных отношений», из которых рискуешь не выпутаться до конца жизни. Ни фальшивой приветливости на физиономии для завоевания доверия окружающих... всё это я на какое-то время просто посылаю к чертям. Остаются лишь эти старые теннисные туфли со стоптанными подошвами. Только они — и ничего больше. Уж они-то накрепко приросли к ногам — ошмётки неясных воспоминаний от другом пространстве-времени. Ну да это уже не страшно. Такие воспоминания запросто изгоняются парой банок пива и сэндвичем с ветчиной.

   Замечательное чувство — садиться в поезд дальнего следования без багажа. Словно, выйдя из дому прогуляться, вдруг попадаешь в искривлённое пространство-время — и оказываешься в кабине пикирующего бомбардировщика. И больше уже нет ничего. Ни визитов к зубному, расписанных на неделю в календаре. Ни проблем, громоздящихся на столе в ожидании твоего прихода. Ни всех этих «общественных отношений», из которых рискуешь не выпутаться до конца жизни. Ни фальшивой приветливости на физиономии для завоевания доверия окружающих... всё это я на какое-то время просто посылаю к чертям. Остаются лишь эти старые теннисные туфли со стоптанными подошвами. Только они — и ничего больше. Уж они-то накрепко приросли к ногам — ошмётки неясных воспоминаний от другом пространстве-времени. Ну да это уже не страшно. Такие воспоминания запросто изгоняются парой банок пива и сэндвичем с ветчиной.
4. «

   Люди-то разные… Всех под одну гребенку не пострижешь…

   Люди-то разные… Всех под одну гребенку не пострижешь…
5. «

   Человек живет, постоянно балансируя на грани между гордыней и низменными страстями. Только вспоминает он об этой грани часто уже после того, как баланс потеряет...

   Человек живет, постоянно балансируя на грани между гордыней и низменными страстями. Только вспоминает он об этой грани часто уже после того, как баланс потеряет...
6. «

   Однажды захлопнувшиеся двери уже никогда не откроются дважды, но это вовсе не значит, что нужно мешать дверям закрываться...

   Однажды захлопнувшиеся двери уже никогда не откроются дважды, но это вовсе не значит, что нужно мешать дверям закрываться...
7. «

   — Ну не знаю, — очень тихо сказала она. — Ты совершенно другого склада. — Другого склада? — У тебя такая особенность... Как в песочных часах. Когда весь песок высыпается, обязательно кто-то их переворачивает — и всё с начала.

   — Ну не знаю, — очень тихо сказала она. — Ты совершенно другого склада. — Другого склада? — У тебя такая особенность... Как в песочных часах. Когда весь песок высыпается, обязательно кто-то их переворачивает — и всё с начала.
8. «

   Только посредственность из всех путей выбирает самый длинный...

   Только посредственность из всех путей выбирает самый длинный...
9. «

   — Клетки тела полностью, на все сто процентов, обновляются каждый месяц. Мы все время меняемся. Вот, даже прямо сейчас! — и она поднесла близко-близко к моим глазам кисть тонкой руки. — Все, что ты знаешь обо мне — не больше, чем твои же воспоминания!.. Даже за месяц до развода эта женщина оставалась в высшей степени рассудительной. И очень точно знала, как обращаться с реальностью своей жизни. По принципу: однажды захлопнувшиеся двери уже никогда не откроются снова, но это вовсе не значит, что нужно мешать дверям закрываться. Все, что я знаю о ней сейчас — не больше, чем мои же воспоминания. Воспоминания, отходящие все дальше и дальше в прошлое, отмирающие, точно старые клетки тела.

   — Клетки тела полностью, на все сто процентов, обновляются каждый месяц. Мы все время меняемся. Вот, даже прямо сейчас! — и она поднесла близко-близко к моим глазам кисть тонкой руки. — Все, что ты знаешь обо мне — не больше, чем твои же воспоминания!.. Даже за месяц до развода эта женщина оставалась в высшей степени рассудительной. И очень точно знала, как обращаться с реальностью своей жизни. По принципу: однажды захлопнувшиеся двери уже никогда не откроются снова, но это вовсе не значит, что нужно мешать дверям закрываться. Все, что я знаю о ней сейчас — не больше, чем мои же воспоминания. Воспоминания, отходящие все дальше и дальше в прошлое, отмирающие, точно старые клетки тела.
10. «

    Если изо всех сил ждать, а в срок не дождаться — тогда делается все равно.

    Если изо всех сил ждать, а в срок не дождаться — тогда делается все равно.
11. «

    — По-моему, нам с тобой всю жизнь удается поговорить по душам, лишь когда мы оба помираем со скуки.

    — По-моему, нам с тобой всю жизнь удается поговорить по душам, лишь когда мы оба помираем со скуки.
12. «

    Дольше живу — и все выше тени невидимых стен у моей тюрьмы...

    Дольше живу — и все выше тени невидимых стен у моей тюрьмы...
13. «

    «Говорить откровенно» еще не означает «говорить правду». Откровенность и Правда — все равно что нос и корма судна, выплывающего из тумана. Вначале появляется откровенность, и лишь в последнюю очередь глазам открывается Правда. Временной интервал между этими двумя моментами прямо пропорционален размерам судна. Большому всплыть сложнее. Иногда это получается уже после того, как закончилась жизнь наблюдающего.

    «Говорить откровенно» еще не означает «говорить правду». Откровенность и Правда — все равно что нос и корма судна, выплывающего из тумана. Вначале появляется откровенность, и лишь в последнюю очередь глазам открывается Правда. Временной интервал между этими двумя моментами прямо пропорционален размерам судна. Большому всплыть сложнее. Иногда это получается уже после того, как закончилась жизнь наблюдающего.
14. «

    Сунув руки в карманы курток, мы бродили по останкам тропы туда и обратно. В мире не было ничего, кроме шороха двух пар обуви по палым листьям да резких выкриков птиц.

    Сунув руки в карманы курток, мы бродили по останкам тропы туда и обратно. В мире не было ничего, кроме шороха двух пар обуви по палым листьям да резких выкриков птиц.
15. «

    Все-таки странное чувство приходит, когда видишь в реальности то, что до сих пор сотни раз разглядывал лишь на картинке. Настоящее тогда кажется искусственным, насквозь фальшивым.

    Все-таки странное чувство приходит, когда видишь в реальности то, что до сих пор сотни раз разглядывал лишь на картинке. Настоящее тогда кажется искусственным, насквозь фальшивым.