Оздоровление философии грядет через ее жизненность, оздоровление жизни грядет через философию жизни. В жизни философия должна обрести свою плоть, а жизнь в философии — свой дух.
Мною часто овладевает полное отчаяние, но в душе моей постоянно живет стремление к вечной цели, поиск новых путей, которые приведут к истинному, прекрасному, доброму.
Любая мировая цель, будь то «светлое будущее», «всеобщее счастье», «гармония», «прогресс» или, наоборот, «армагеддон», «апокалипсис» — только бесплотные идеи, иллюзорные ценности, не имеющие оснований внутри жизни, движение которой обусловлено только внутренней волей к могуществу, а не идеалами «чистого разума».
Ницше считал чистой нелепостью объяснение сущности человека какой-то целью, идеалом. И потому — всякое воспитание для него чревато подавлением личности.
Чтобы ни сулила мне судьба, что бы ни пережил я, — жизнь моя будет вечным странствием и восхождением в горы: в конце концов, человек живет только тем, что внутри него.
Он размышлял о распаде духовности, низвержении прошлых ценностей и норм, восстании масс и создания для их оболванивания и обслуживания чудовищной массовой культуры, унификации людей под покровом их мнимого равенства, начале борьбы за господство над всем земным шаром, попытках выращивания новой расы господ, тиранических режимах как порождении демократических систем.
Ницше называл бытие «вечно проблематичным»: никому не дано однозначно выразить себя в мыслительном творчестве, если само бытие «вечно проблематично». Тютчев говорил: мысль изреченная есть ложь. Ницше учил о мимикрии истины, о вечном ее движении.
Божественная истина Евангелия земной правды не обещала, свободы юридической не проповедовала, а только нравственную, духовную свободу, доступную и в цепях.
Я полагаю, сверхчеловек Ницше не является синонимом «белокурой бестии», отвечающей не духовному, но животному началу человека. Ницше говорит об этом прямым текстом: «Зверь (Bestie) в нас должен быть обманут, мораль есть вынужденная ложь, без которой он растерзал бы нас».