125 лучших цитат из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Фауст»

Ниже 125 цитат из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Фауст»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я рад бы к черту провалиться, Когда бы сам я не был черт!

   Я рад бы к черту провалиться, Когда бы сам я не был черт!

   — Мефистофель · книга
2. «

   Кропанье пошлостей — большое зло. Вы этого совсем не сознаете.

   Кропанье пошлостей — большое зло. Вы этого совсем не сознаете.

   — Поэт · книга
3. «

   А главное, мой друг, введите приключенья! Глазеть на них — толпе нет выше наслажденья; Ну и пускай толпа, разиня рот, глядит... Причудливую ткань раскиньте перед нею — и вы упрочили за пьесою своею успех.

   А главное, мой друг, введите приключенья! Глазеть на них — толпе нет выше наслажденья; Ну и пускай толпа, разиня рот, глядит... Причудливую ткань раскиньте перед нею — и вы упрочили за пьесою своею успех.

   — Директор · книга
4. «

   К чему бояться нам чужого дара, Везде добро бывает рождено; Хоть немцу, знают все, француз не пара, Но друг ему — французское вино.

   К чему бояться нам чужого дара, Везде добро бывает рождено; Хоть немцу, знают все, француз не пара, Но друг ему — французское вино.

   — Брандер · книга
5. «

   Мир бытия — досадно малый штрих Среди небытия пространств пустых.

   Мир бытия — досадно малый штрих Среди небытия пространств пустых.

   — Мефистофель · книга
6. «

   Средь малых действуй, мельчаешь, А средь больших и сам растешь.

   Средь малых действуй, мельчаешь, А средь больших и сам растешь.

   — Фалес · книга
7. «

   Вы снова здесь, изменчивые тени, Меня тревожившие с давних пор, Найдётся ли наконец вам воплощенье...

   Вы снова здесь, изменчивые тени, Меня тревожившие с давних пор, Найдётся ли наконец вам воплощенье...
8. «

   Что было прежде, то и тут: Весь мир, любя лишь игры и забавы, В конце концов — один огромный шут.

   Что было прежде, то и тут: Весь мир, любя лишь игры и забавы, В конце концов — один огромный шут.

   — Мефистофель · книга
9. «

   Ах, мне б такую парочку серег! В них сразу кажешься гораздо краше. Что толку в красоте природной нашей, Когда наряд наш беден и убог. Из жалости нас хвалят в нашем званье. Вся суть в кармане, Все — кошелек, А нам, простым, богатства не дал бог!

   Ах, мне б такую парочку серег! В них сразу кажешься гораздо краше. Что толку в красоте природной нашей, Когда наряд наш беден и убог. Из жалости нас хвалят в нашем званье. Вся суть в кармане, Все — кошелек, А нам, простым, богатства не дал бог!

   — Маргарита · книга
10. «

    Не сладив в целом со вселенной, Ты ей вредишь по мелочам?

    Не сладив в целом со вселенной, Ты ей вредишь по мелочам?

    — Фауст · книга
11. «

    Как ни плоха среда, но все подобны, И человек немыслим без людей.

    Как ни плоха среда, но все подобны, И человек немыслим без людей.
12. «

    На «ты» давно ты с чертом стал, А всё ещё огня боишься.

    На «ты» давно ты с чертом стал, А всё ещё огня боишься.

    — Мефистофель · книга
13. «

    Как речь его спокойна и мягка! Мы ладим, отношений с ним не портя. Прекрасная черта у старика, Так человечно думать и о черте.

    Как речь его спокойна и мягка! Мы ладим, отношений с ним не портя. Прекрасная черта у старика, Так человечно думать и о черте.

    — Мефистофель · книга
14. «

    Позвольте мне — хоть этикет здесь строгий, Сравненьем речь украсить: он на вид, Ни дать ни взять, — кузнечик долгоногий, Который по траве то скачет, то взлетит И вечно песенку старинную твердит. И пусть ещё в траве сидел бы он уютно, — Так нет же, прямо в грязь он лезет поминутно.

    Позвольте мне — хоть этикет здесь строгий, Сравненьем речь украсить: он на вид, Ни дать ни взять, — кузнечик долгоногий, Который по траве то скачет, то взлетит И вечно песенку старинную твердит. И пусть ещё в траве сидел бы он уютно, — Так нет же, прямо в грязь он лезет поминутно.

    — Мефистофель · книга
15. «

    Умчалися в море разбитые льдины; Живою улыбкой сияет весна; Весенней красою блистают долины; Седая зима ослабела: в теснины, В высокие горы уходит она. Туда она прячется в злобе бесплодной И сыплет порою метелью холодной На свежую, нежную зелень весны, - Но солнце не хочет терпеть белизны; Повсюду живое стремленье родится, Все вырасти хочет, спешит расцветиться.

    Умчалися в море разбитые льдины; Живою улыбкой сияет весна; Весенней красою блистают долины; Седая зима ослабела: в теснины, В высокие горы уходит она. Туда она прячется в злобе бесплодной И сыплет порою метелью холодной На свежую, нежную зелень весны, - Но солнце не хочет терпеть белизны; Повсюду живое стремленье родится, Все вырасти хочет, спешит расцветиться.

    — Фауст · книга
16. «

    Чтобы утрату счастья заменить, Мы неземное учимся ценить.

    Чтобы утрату счастья заменить, Мы неземное учимся ценить.

    — Фауст · книга
17. «

    Что юность! Юность вам нужнее, когда идете вы на бой, когда красавица порой сама на вашей виснет шее, когда конца своим трудам хотите быстро вы добиться.

    Что юность! Юность вам нужнее, когда идете вы на бой, когда красавица порой сама на вашей виснет шее, когда конца своим трудам хотите быстро вы добиться.

    — Комик · книга
18. «

    Я дух, всегда привыкший отрицать. И с основаньем: ничего не надо. Нет в мире вещи, стоящей пощады, Творенье не годится никуда.

    Я дух, всегда привыкший отрицать. И с основаньем: ничего не надо. Нет в мире вещи, стоящей пощады, Творенье не годится никуда.

    — Мефистофель · книга
19. «

    Кто вырос, тот угрюм и привередлив, Кому еще расти, тот всё поймет.

    Кто вырос, тот угрюм и привередлив, Кому еще расти, тот всё поймет.

    — Комический актер · книга
20. «

    Божок вселенной, человек таков, Каким и был он испокон веков. Он лучше б жил чуть-чуть, не озари Его ты божьей искрой изнутри. Он эту искру разумом зовёт И с этой искрой скот скотом живёт. Прошу простить, но по своим приемам Он кажется каким-то насекомым. Полулетя, полускача, Он свиристит, как саранча, О, если б он сидел в траве покоса И во все дрязги не совал бы носа!

    Божок вселенной, человек таков, Каким и был он испокон веков. Он лучше б жил чуть-чуть, не озари Его ты божьей искрой изнутри. Он эту искру разумом зовёт И с этой искрой скот скотом живёт. Прошу простить, но по своим приемам Он кажется каким-то насекомым. Полулетя, полускача, Он свиристит, как саранча, О, если б он сидел в траве покоса И во все дрязги не совал бы носа!

    — Мефистофель · книга