53 коротких цитаты из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Страдания юного Вертера»

Собрали 53 цитаты из книги «Иоганн Вольфганг фон Гёте. Страдания юного Вертера» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ты не чувствуешь, не понимаешь, что в твоем сокрушенном сердце, в твоем смятенном уме — причина всех горестей...

   Ты не чувствуешь, не понимаешь, что в твоем сокрушенном сердце, в твоем смятенном уме — причина всех горестей...

   — Вертер · книга
2. «

   Все ученейшие школьные и домашние учителя согласны в том, что дети не знают, почему они хотят чего-нибудь; но что взрослые не лучше детей ощупью бродят по земле и тоже не знают, откуда пришли и куда идут, точно так же не видят в своих поступках определенной цели, и что ими так же управляют при помощи печенья, пирожного и розог, — с этим никто не хочет согласиться, а по моему разумению, это вполне очевидно.

   Все ученейшие школьные и домашние учителя согласны в том, что дети не знают, почему они хотят чего-нибудь; но что взрослые не лучше детей ощупью бродят по земле и тоже не знают, откуда пришли и куда идут, точно так же не видят в своих поступках определенной цели, и что ими так же управляют при помощи печенья, пирожного и розог, — с этим никто не хочет согласиться, а по моему разумению, это вполне очевидно.

   — Вертер · книга
3. «

   Мне повсюду одинаково плохо и одинаково хорошо. Я ничего не хочу, ничего не прошу. Мне лучше уйти совсем.

   Мне повсюду одинаково плохо и одинаково хорошо. Я ничего не хочу, ничего не прошу. Мне лучше уйти совсем.
4. «

   В большинстве своем люди трудятся по целым дням, лишь бы прожить, а если остается у них немножко свободы, они до того пугаются ее, что ищут, каким бы способом от нее избавиться. Вот оно — назначение человека!

   В большинстве своем люди трудятся по целым дням, лишь бы прожить, а если остается у них немножко свободы, они до того пугаются ее, что ищут, каким бы способом от нее избавиться. Вот оно — назначение человека!
5. «

   И когда человек окрылен восторгом или погружен в скорбь, что-то останавливает его и возвращает к трезвому, холодному сознанию именно в тот миг, когда он мечтал раствориться в бесконечности.

   И когда человек окрылен восторгом или погружен в скорбь, что-то останавливает его и возвращает к трезвому, холодному сознанию именно в тот миг, когда он мечтал раствориться в бесконечности.
6. «

   Пусть эта книжка будет тебе другом, если по воле судьбы или по собственной воле ты не найдешь себе друга более близкого.

   Пусть эта книжка будет тебе другом, если по воле судьбы или по собственной воле ты не найдешь себе друга более близкого.
7. «

   Вильгельм, что нам мир без любви! То же, что волшебный фонарь без света. Едва ты вставишь лампочку, как яркие картины запестреют на белой стене! И пусть это будет только мимолётный мираж, всё равно, мы, точно дети, радуемся, глядя на него, и восторгаемся чудесными видениями.

   Вильгельм, что нам мир без любви! То же, что волшебный фонарь без света. Едва ты вставишь лампочку, как яркие картины запестреют на белой стене! И пусть это будет только мимолётный мираж, всё равно, мы, точно дети, радуемся, глядя на него, и восторгаемся чудесными видениями.
8. «

   Ах, такова бренность человека, что даже там, где он по-настоящему утверждает свое бытие, где создается единственно верное впечатление от его присутствия, — в памяти и в душе его близких, даже и там суждено ему угаснуть, исчезнуть — и так быстро!

   Ах, такова бренность человека, что даже там, где он по-настоящему утверждает свое бытие, где создается единственно верное впечатление от его присутствия, — в памяти и в душе его близких, даже и там суждено ему угаснуть, исчезнуть — и так быстро!
9. «

   Едва я загляну в её чёрные глаза, как мне уже хорошо.

   Едва я загляну в её чёрные глаза, как мне уже хорошо.
10. «

    Я ухожу в себя и открываю целый мир!

    Я ухожу в себя и открываю целый мир!
11. «

    Я отлично знаю, что мы неравны и не можем быть равными; однако я утверждаю, что тот, кто считает нужным сторониться так называемой черни из страха уронить свое достоинство, заслуживает не меньшей хулы, чем трус, который прячется от врага, боясь потерпеть поражение.

    Я отлично знаю, что мы неравны и не можем быть равными; однако я утверждаю, что тот, кто считает нужным сторониться так называемой черни из страха уронить свое достоинство, заслуживает не меньшей хулы, чем трус, который прячется от врага, боясь потерпеть поражение.

    — Вертер · книга
12. «

    Горе тому, кто, пользуясь своей властью над чужим сердцем, лишает его немудреных радостей, зарождающихся в нём самом. Никакое баловство, никакие дары не заменят минуты внутреннего удовлетворения, отравленной завистливой неприязнью нашего мучителя.

    Горе тому, кто, пользуясь своей властью над чужим сердцем, лишает его немудреных радостей, зарождающихся в нём самом. Никакое баловство, никакие дары не заменят минуты внутреннего удовлетворения, отравленной завистливой неприязнью нашего мучителя.
13. «

    Согласись, что некоторые поступки всегда безнравственны, из каких бы побуждений они ни были совершены.

    Согласись, что некоторые поступки всегда безнравственны, из каких бы побуждений они ни были совершены.

    — Альберт · книга
14. «

    Видеть счастливых людей, обязанных своим счастьем не нам, — вот что несносно.

    Видеть счастливых людей, обязанных своим счастьем не нам, — вот что несносно.
15. «

    Я мог бы вести чудесную, радостную жизнь, не будь я глупцом.

    Я мог бы вести чудесную, радостную жизнь, не будь я глупцом.
16. «

    Чего стоит человек, этот хваленый полубог! Именно там, где силы всего нужнее ему, они ему изменяют.

    Чего стоит человек, этот хваленый полубог! Именно там, где силы всего нужнее ему, они ему изменяют.

    — Вертер · книга
17. «

    Я редко могу взяться за книгу, а потому она должна быть мне особенно по вкусу. И мне милее всего тот писатель, у которого я нахожу мой мир, у кого в книге происходит то же, что и вокруг меня, и чей рассказ занимает и трогает меня, как моя собственная домашняя жизнь. Пусть это далеко не райская жизнь, но в ней для меня источник несказанных радостей.

    Я редко могу взяться за книгу, а потому она должна быть мне особенно по вкусу. И мне милее всего тот писатель, у которого я нахожу мой мир, у кого в книге происходит то же, что и вокруг меня, и чей рассказ занимает и трогает меня, как моя собственная домашняя жизнь. Пусть это далеко не райская жизнь, но в ней для меня источник несказанных радостей.
18. «

    Когда мы достигаем цели, когда «там» становится «тут», все оказывается прежним.

    Когда мы достигаем цели, когда «там» становится «тут», все оказывается прежним.

    — Вертер · книга
19. «

    Какая борьба мелких честолюбий; все только и смотрят, только и следят, как бы обскакать друг друга хоть на шаг, древнейшие и подлейшие страсти в самом неприкрытом виде.

    Какая борьба мелких честолюбий; все только и смотрят, только и следят, как бы обскакать друг друга хоть на шаг, древнейшие и подлейшие страсти в самом неприкрытом виде.

    — Вертер · книга
20. «

    Что это за люди, у которых все в жизни основано на этикете и целыми годами все помыслы и стремления направлены к тому, чтобы подняться на одну ступень выше.

    Что это за люди, у которых все в жизни основано на этикете и целыми годами все помыслы и стремления направлены к тому, чтобы подняться на одну ступень выше.

    — Вертер · книга