16 цитат из книги «Ирвин Уэлш. Эйсид Хаус (Кислотный дом)» без воды

Ниже 16 цитат из книги «Ирвин Уэлш. Эйсид Хаус (Кислотный дом)»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Так мы и жили — наигранная цивилизованность с подтекстом обоюдного антагонизма.

   Так мы и жили — наигранная цивилизованность с подтекстом обоюдного антагонизма.
2. «

   Туда, где насилие — норма, а эскапизм — образ жизни!

   Туда, где насилие — норма, а эскапизм — образ жизни!
3. «

   Очень немногие семьи близки в наши дни.

   Очень немногие семьи близки в наши дни.
4. «

   Иногда друзья — самые последние люди, которым можно доверять.

   Иногда друзья — самые последние люди, которым можно доверять.
5. «

   Мне нравилось то, что он чувствовал, что понимает меня; с иллюзией силы надо мной он станет дерзким и потому неосторожным. А я выберу момент и вырву из него сердце.

   Мне нравилось то, что он чувствовал, что понимает меня; с иллюзией силы надо мной он станет дерзким и потому неосторожным. А я выберу момент и вырву из него сердце.
6. «

   Я никогда не коснусь снова геры. Это игра неудачников. Каждый встречный мной чувак, говоривший, что может это контролировать, либо мёртв, либо умирает, или ведёт жизнь, не стоящую жизни.

   Я никогда не коснусь снова геры. Это игра неудачников. Каждый встречный мной чувак, говоривший, что может это контролировать, либо мёртв, либо умирает, или ведёт жизнь, не стоящую жизни.
7. «

   Я подогнал вам целую планету, создал вас по своему образу и подобию, что же вам еще надо, недоумки?!

   Я подогнал вам целую планету, создал вас по своему образу и подобию, что же вам еще надо, недоумки?!
8. «

   Люди имеют тенденцию приспосабливаться к окружающей обстановке, и, соответственно, становятся столь пассивными, что даже мысль о том, чтобы что-то делать, выглядит пугающей.

   Люди имеют тенденцию приспосабливаться к окружающей обстановке, и, соответственно, становятся столь пассивными, что даже мысль о том, чтобы что-то делать, выглядит пугающей.
9. «

   Тому, кто читает книги, никогда не скучно.

   Тому, кто читает книги, никогда не скучно.
10. «

    Принятие желаемого за действительное приведёт тебя в никуда.

    Принятие желаемого за действительное приведёт тебя в никуда.
11. «

    Ты — бесполезный уродливый кусок мяса. Твоя жизнь до сих пор была безнадёжной и отвратительной, и впредь она станет только ещё хуже. Перестань лгать самой себе.

    Ты — бесполезный уродливый кусок мяса. Твоя жизнь до сих пор была безнадёжной и отвратительной, и впредь она станет только ещё хуже. Перестань лгать самой себе.
12. «

    На хрен эту жизнь, дайте мне другую, пожалуйста.

    На хрен эту жизнь, дайте мне другую, пожалуйста.
13. «

    Это абсолютное дерьмо. Очередная груда дерьма, сквозь которую надо прорваться. И всегда есть больше, больше этого чертового дерьма, сквозь которое надо прорываться. Это никогда не кончится. Говорят, что чем старше ты становишься, тем терпеть становится проще. Я так надеюсь. Я надеюсь, вашу мать.

    Это абсолютное дерьмо. Очередная груда дерьма, сквозь которую надо прорваться. И всегда есть больше, больше этого чертового дерьма, сквозь которое надо прорываться. Это никогда не кончится. Говорят, что чем старше ты становишься, тем терпеть становится проще. Я так надеюсь. Я надеюсь, вашу мать.
14. «

    Я был настроен против всего и против всех. Я не хотел видеть людей вокруг себя. Такая неприязнь не была следствием какой-то сильной изнуряющей тревоги; а была просто зрелым признанием моей собственной психологической ранимости и отсутствия качеств, необходимых для поддержания с кем-то дружеских отношений.

    Я был настроен против всего и против всех. Я не хотел видеть людей вокруг себя. Такая неприязнь не была следствием какой-то сильной изнуряющей тревоги; а была просто зрелым признанием моей собственной психологической ранимости и отсутствия качеств, необходимых для поддержания с кем-то дружеских отношений.
15. «

    Для некоторых людей неизбежны определенные виды разочарований.

    Для некоторых людей неизбежны определенные виды разочарований.
16. «

    Её лицо было открытым и живым, но в её водянистых глазах просматривался аспект униженности, обычный для травмированных людей.

    Её лицо было открытым и живым, но в её водянистых глазах просматривался аспект униженности, обычный для травмированных людей.