Подборка из книги: 126 цитат — «Ирвин Ялом. Когда Ницше плакал»

Ниже 126 цитат из книги «Ирвин Ялом. Когда Ницше плакал»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Умирать трудно. Я всегда думал, что последняя награда мертвеца – это тот факт, что ему больше не надо умирать.

   Умирать трудно. Я всегда думал, что последняя награда мертвеца – это тот факт, что ему больше не надо умирать.

   — Фридрих Ницше · книга
2. «

   Я знаю, зачем жить, и для меня совсем не важно как.

   Я знаю, зачем жить, и для меня совсем не важно как.

   — Фридрих Ницше · книга
3. «

   Иногда мне кажется, что у каждого из нас есть тайная фраза, глубинный мотив, который становится центральным мифом жизни человека.

   Иногда мне кажется, что у каждого из нас есть тайная фраза, глубинный мотив, который становится центральным мифом жизни человека.
4. «

   … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

   … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

   — доктор Брейер · книга
5. «

   Проблема не в самом сексе, а в том, что он вытесняет собой что-то ещё — что-то более полезное, несравненно более ценное! Страсть, возбуждение, сладострастие — вот истинные поработители. Толпа всю свою жизнь жрет, как свинья, из корыта похоти.

   Проблема не в самом сексе, а в том, что он вытесняет собой что-то ещё — что-то более полезное, несравненно более ценное! Страсть, возбуждение, сладострастие — вот истинные поработители. Толпа всю свою жизнь жрет, как свинья, из корыта похоти.
6. «

   Мы любим больше само желание, чем желанного.

   Мы любим больше само желание, чем желанного.
7. «

   … мне не становится легче от того, что вы говорите про «высоту, с которой трагедия уже не выглядит трагически». Простите мне моё нетерпение, но между тем, чтобы понимать что-то умом и понимать это сердцем, лежит пропасть – огромная пропасть. Часто, когда я лежу ночью без сна, охваченный страхом смерти, я повторяю афоризм Лукреция: «Когда есть я, нет смерти; когда есть смерть, нет меня». Потрясающе рациональная и неоспоримо верная фраза. Но когда я действительно напуган, она меня не спасает, не отгоняет страх. Преподавание философии и применение её в жизненной практике – это совершенно разные вещи.

   … мне не становится легче от того, что вы говорите про «высоту, с которой трагедия уже не выглядит трагически». Простите мне моё нетерпение, но между тем, чтобы понимать что-то умом и понимать это сердцем, лежит пропасть – огромная пропасть. Часто, когда я лежу ночью без сна, охваченный страхом смерти, я повторяю афоризм Лукреция: «Когда есть я, нет смерти; когда есть смерть, нет меня». Потрясающе рациональная и неоспоримо верная фраза. Но когда я действительно напуган, она меня не спасает, не отгоняет страх. Преподавание философии и применение её в жизненной практике – это совершенно разные вещи.

   — доктор Брейер · книга
8. «

   Нельзя разбить время; это самая большая наша проблема. А самый дерзкий вызов – жить, невзирая на эту проблему.

   Нельзя разбить время; это самая большая наша проблема. А самый дерзкий вызов – жить, невзирая на эту проблему.

   — Фридрих Ницше · книга
9. «

   Проглоченной обидой можно и отравиться!

   Проглоченной обидой можно и отравиться!
10. «

    «Помнишь, – продолжил Брейер, – что я рассказывал тебе о своей поездке в Венецию в трансе? Эта парикмахерская, где я увидел своё стареющее лицо? Улица магазинов с одеждой, на которой я оказался самым старым? Помню, Мюллер что-то говорил об этом: «Не ошибись в выборе врага». Думаю, в этом всё дело! Все эти годы я сражался не с тем врагом. Моим истинным врагом была не Матильда, а судьба. Истинным врагом было старение, смерть, мой собственный страх свободы. Я винил Матильду за то, что она не даёт мне увидеть то, что я сам не желаю увидеть! Интересно, сколько ещё мужей испытывают те же чувства по отношению к своим жёнам?

    «Помнишь, – продолжил Брейер, – что я рассказывал тебе о своей поездке в Венецию в трансе? Эта парикмахерская, где я увидел своё стареющее лицо? Улица магазинов с одеждой, на которой я оказался самым старым? Помню, Мюллер что-то говорил об этом: «Не ошибись в выборе врага». Думаю, в этом всё дело! Все эти годы я сражался не с тем врагом. Моим истинным врагом была не Матильда, а судьба. Истинным врагом было старение, смерть, мой собственный страх свободы. Я винил Матильду за то, что она не даёт мне увидеть то, что я сам не желаю увидеть! Интересно, сколько ещё мужей испытывают те же чувства по отношению к своим жёнам?

    — доктор Брейер · книга
11. «

    Самораскрытие перед другим человеком – первый шаг на пути к предательству, а предательство делает людей слабыми, не так ли?

    Самораскрытие перед другим человеком – первый шаг на пути к предательству, а предательство делает людей слабыми, не так ли?

    — Фридрих Ницше · книга
12. «

    Когда никто не слышит, начать орать вполне естественно.

    Когда никто не слышит, начать орать вполне естественно.
13. «

    Надежда? Надежда – это самое большое зло! – Ницше почти кричал. – В книге «Человеческое, слишком человеческое» я выдвигаю предположение о том, что когда Пандора открыла ящик и все беды и напасти, заточённые в него Зевсом, выбрались в наш мир, осталось одно-единственное, никому не известное зло, – надежда. С тех самых пор человек ошибочно считает коробку и её содержимое – надежду – вместилищем удачи. Но мы забываем о том, что Зевс пожелал, чтобы человек продолжал позволять издеваться над собой. Надежда – это худшее из зол, она продлевает мучения.

    Надежда? Надежда – это самое большое зло! – Ницше почти кричал. – В книге «Человеческое, слишком человеческое» я выдвигаю предположение о том, что когда Пандора открыла ящик и все беды и напасти, заточённые в него Зевсом, выбрались в наш мир, осталось одно-единственное, никому не известное зло, – надежда. С тех самых пор человек ошибочно считает коробку и её содержимое – надежду – вместилищем удачи. Но мы забываем о том, что Зевс пожелал, чтобы человек продолжал позволять издеваться над собой. Надежда – это худшее из зол, она продлевает мучения.

    — Фридрих Ницше · книга
14. «

    Я никогда не забуду нашу прогулку в Simmeringer Haide. Эта прогулка во многом изменила мою жизнь. Из всего того, что я узнал в тот день, одним из самых мощных озарений стало осознание того факта, что я привязан не к Берте, а к тем личным значениям, которые я приписал ей, и значения эти ничего общего с ней самой не имели. Вы заставили меня понять, что я никогда не знал её по-настоящему, – что никто из нас двоих не знал истинного лица другого. Фридрих, разве вы не можете сказать это и о себе? Думаю, никто ни в чём не виноват. Может, Лу Саломе использовали не меньше, чем вас. Может, все мы – товарищи по несчастью, неспособные увидеть истинной сути друг друга.

    Я никогда не забуду нашу прогулку в Simmeringer Haide. Эта прогулка во многом изменила мою жизнь. Из всего того, что я узнал в тот день, одним из самых мощных озарений стало осознание того факта, что я привязан не к Берте, а к тем личным значениям, которые я приписал ей, и значения эти ничего общего с ней самой не имели. Вы заставили меня понять, что я никогда не знал её по-настоящему, – что никто из нас двоих не знал истинного лица другого. Фридрих, разве вы не можете сказать это и о себе? Думаю, никто ни в чём не виноват. Может, Лу Саломе использовали не меньше, чем вас. Может, все мы – товарищи по несчастью, неспособные увидеть истинной сути друг друга.

    — доктор Брейер · книга
15. «

    Жизнь – это экзамен, где верных ответов быть не может.

    Жизнь – это экзамен, где верных ответов быть не может.

    — доктор Брейер · книга
16. «

    Глобальная перспектива делает трагедию не столь ощутимой. Если мы заберемся достаточно высоко, мы окажемся там, откуда трагедия уже не выглядит трагически.

    Глобальная перспектива делает трагедию не столь ощутимой. Если мы заберемся достаточно высоко, мы окажемся там, откуда трагедия уже не выглядит трагически.

    — Фридрих Ницше · книга
17. «

    Чтобы вырастить детей, вы должны вырасти сами. Иначе вы будете заводить детей от одиночества, под влиянием животных инстинктов или чтобы законопатить дыры в себе.

    Чтобы вырастить детей, вы должны вырасти сами. Иначе вы будете заводить детей от одиночества, под влиянием животных инстинктов или чтобы законопатить дыры в себе.

    — Фридрих Ницше · книга
18. «

    ...он будет забыт, место, которое он занимал, будет поглощено временем и существованием других. Через десять-двадцать лет он умрет. И умрет он в одиночестве: не важно, кто в этот момент находится рядом с нами, ведь умираем мы одни.

    ...он будет забыт, место, которое он занимал, будет поглощено временем и существованием других. Через десять-двадцать лет он умрет. И умрет он в одиночестве: не важно, кто в этот момент находится рядом с нами, ведь умираем мы одни.
19. «

    Мы сами создаем все свои переживания. И всё, что мы сами создали, мы сами можем и уничтожить.

    Мы сами создаем все свои переживания. И всё, что мы сами создали, мы сами можем и уничтожить.
20. «

    Забавно: в детстве у него была на вооружении концепция, которую он так и не смог увидеть во всем великолепии, – он был «исключительно одаренным парнем» – как и мы все, – но так и не понял, в чем заключалась эта одаренность. Он так и не понял, что его долг состоит в совершенствовании характера, преодолении себя, своей культуры, своей семьи, похоти, грубой животной природы, стать тем, кто он есть, и тем, что он есть. Он так и не вырос, так и не сбросил свою первую кожу: он увидел свое призвание в достижении материальных и профессиональных целей. И когда он достиг всего этого, так и не заглушив тот голос, который говорил ему: «Стань собой», он отчаялся и начал жаловаться на то, что его обманули. Даже сейчас он так ничего и не понимает!

    Забавно: в детстве у него была на вооружении концепция, которую он так и не смог увидеть во всем великолепии, – он был «исключительно одаренным парнем» – как и мы все, – но так и не понял, в чем заключалась эта одаренность. Он так и не понял, что его долг состоит в совершенствовании характера, преодолении себя, своей культуры, своей семьи, похоти, грубой животной природы, стать тем, кто он есть, и тем, что он есть. Он так и не вырос, так и не сбросил свою первую кожу: он увидел свое призвание в достижении материальных и профессиональных целей. И когда он достиг всего этого, так и не заглушив тот голос, который говорил ему: «Стань собой», он отчаялся и начал жаловаться на то, что его обманули. Даже сейчас он так ничего и не понимает!

    — Фридрих Ницше · книга