24 цитаты из книги «Ирвин Ялом. Палач любви» — подборка редакции

Ниже 24 цитаты из книги «Ирвин Ялом. Палач любви»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Марвин двигался быстро, возможно, слишком быстро. Вначале он был человеком, неспособным проникать в суть: он не мог и не хотел обратить свой взгляд внутрь. За относительно короткий период в шесть месяцев он сделал потрясающие открытия. Он узнал, что у него, как у новорождённого котёнка, были закрыты глаза. Он узнал, что глубоко внутри есть богатый, густо населённый мир, который вызывает ужасный страх, но и несёт освобождение через понимание.

   Марвин двигался быстро, возможно, слишком быстро. Вначале он был человеком, неспособным проникать в суть: он не мог и не хотел обратить свой взгляд внутрь. За относительно короткий период в шесть месяцев он сделал потрясающие открытия. Он узнал, что у него, как у новорождённого котёнка, были закрыты глаза. Он узнал, что глубоко внутри есть богатый, густо населённый мир, который вызывает ужасный страх, но и несёт освобождение через понимание.
2. «

   … любовная зависимость обкрадывает реальную жизнь, перечёркивает новый опыт – как положительный, так и отрицательный.

   … любовная зависимость обкрадывает реальную жизнь, перечёркивает новый опыт – как положительный, так и отрицательный.
3. «

   Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

   Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

   — Карлос · книга
4. «

   Мардж, поймите, пожалуйста, что хотя я написал о вас рассказ, я сделал это не для того, чтобы дать вам возможность существовать. Вы существуете независимо от того, думаю ли я, пишу ли я о вас – точно так же, как я продолжаю существовать, когда вы обо мне не думаете.

   Мардж, поймите, пожалуйста, что хотя я написал о вас рассказ, я сделал это не для того, чтобы дать вам возможность существовать. Вы существуете независимо от того, думаю ли я, пишу ли я о вас – точно так же, как я продолжаю существовать, когда вы обо мне не думаете.
5. «

   Духовное общение, как бы не так! То, что мы здесь имеем, Дэн, это аутистические отношения. Вы не знаете этого человека. Вы, как сказал бы Пруст, заполняете это существо теми качествами, о которых сами мечтаете. И влюбляетесь в своё собственное творение.

   Духовное общение, как бы не так! То, что мы здесь имеем, Дэн, это аутистические отношения. Вы не знаете этого человека. Вы, как сказал бы Пруст, заполняете это существо теми качествами, о которых сами мечтаете. И влюбляетесь в своё собственное творение.
6. «

   Одно хорошее качество депрессии, единственное хорошее качество: она всегда проходит.

   Одно хорошее качество депрессии, единственное хорошее качество: она всегда проходит.
7. «

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен. Остерегайтесь срывать с пациента покров иллюзии, если не уверены, что он сможет выдержать холод реальности. И не изнуряйте себя сражениям с волшебством религии: это вам не по зубам. Религиозная жажда слишком сильна, её корни слишком глубоки, а культурное подкрепление слишком мощно.

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен. Остерегайтесь срывать с пациента покров иллюзии, если не уверены, что он сможет выдержать холод реальности. И не изнуряйте себя сражениям с волшебством религии: это вам не по зубам. Религиозная жажда слишком сильна, её корни слишком глубоки, а культурное подкрепление слишком мощно.
8. «

   Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.

   Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.
9. «

   Мардж вернулась к теме своих неудач и того, насколько большего достиг её тридцатилетний босс. Почему, размышлял я, нас преследуют эти проигрышные сравнения? Ведь это так жестоко по отношению к самому себе и так же противоестественно, как ковырять больной зуб.

   Мардж вернулась к теме своих неудач и того, насколько большего достиг её тридцатилетний босс. Почему, размышлял я, нас преследуют эти проигрышные сравнения? Ведь это так жестоко по отношению к самому себе и так же противоестественно, как ковырять больной зуб.
10. «

    … моменты, когда вы наиболее сильно подавлены, – это периоды, когда вы рвёте все связи и становитесь действительно одинокой. В этом есть важная подсказка – нужно сохранять других людей в вашей жизни.

    … моменты, когда вы наиболее сильно подавлены, – это периоды, когда вы рвёте все связи и становитесь действительно одинокой. В этом есть важная подсказка – нужно сохранять других людей в вашей жизни.
11. «

    Когда я впервые начал работать терапевтом, то наивно верил, что прошлое фиксировано и познаваемо, что если я буду достаточно проницателен, то смогу обнаружить, каков был первый неверный поворот, та роковая тропа, которая завела жизнь куда-то не туда, и что я мог бы руководствоваться этим открытием, чтобы привести всё в порядок. (…) Но за многие годы я понял, что задача терапевта не в том, чтобы втягивать пациента в совместные археологические раскопки. Если кому-то из пациентов это и помогает, то не из-за поиска неверного шага (жизнь идёт насмарку не из-за неверного шага – она идёт вкривь и вкось из-за того, что неверным был весь путь). Нет, терапевт помогает пациенту не тем, что исследует прошлое, а своим любящим присутствием рядом с пациентом, своей заинтересованностью, надёжностью и верой в то, что их совместная деятельность в конце концов принесёт облегчение и исцеление. Драма возрастной регрессии и проигрывание сцены инцеста (или, в другом случае, любые терапевтические техники, интеллектуальные или направленные на достижение катарсиса) могут исцелять лишь потому, что дают возможность терапевту и пациенту вместе заниматься каким-то интересным делом, в то время как укрепляется и созревает реальная терапевтическая сила: их отношения. Поэтому я посвятил тому, чтобы присутствовать и быть верным.

    Когда я впервые начал работать терапевтом, то наивно верил, что прошлое фиксировано и познаваемо, что если я буду достаточно проницателен, то смогу обнаружить, каков был первый неверный поворот, та роковая тропа, которая завела жизнь куда-то не туда, и что я мог бы руководствоваться этим открытием, чтобы привести всё в порядок. (…) Но за многие годы я понял, что задача терапевта не в том, чтобы втягивать пациента в совместные археологические раскопки. Если кому-то из пациентов это и помогает, то не из-за поиска неверного шага (жизнь идёт насмарку не из-за неверного шага – она идёт вкривь и вкось из-за того, что неверным был весь путь). Нет, терапевт помогает пациенту не тем, что исследует прошлое, а своим любящим присутствием рядом с пациентом, своей заинтересованностью, надёжностью и верой в то, что их совместная деятельность в конце концов принесёт облегчение и исцеление. Драма возрастной регрессии и проигрывание сцены инцеста (или, в другом случае, любые терапевтические техники, интеллектуальные или направленные на достижение катарсиса) могут исцелять лишь потому, что дают возможность терапевту и пациенту вместе заниматься каким-то интересным делом, в то время как укрепляется и созревает реальная терапевтическая сила: их отношения. Поэтому я посвятил тому, чтобы присутствовать и быть верным.
12. «

    Пациенты, как и все люди, извлекают больше пользы от тех истин, которые они открывают сами.

    Пациенты, как и все люди, извлекают больше пользы от тех истин, которые они открывают сами.
13. «

    – Почему я ничего не чувствую? – Чувство здесь. Оно прорывается во сне. Может быть, его слишком больно испытывать. Может быть, боль выбирает более короткий маршрут и обращается на другие вещи.

    – Почему я ничего не чувствую? – Чувство здесь. Оно прорывается во сне. Может быть, его слишком больно испытывать. Может быть, боль выбирает более короткий маршрут и обращается на другие вещи.

    — Марвин · книга
14. «

    — Нет, каждый один в своей лодке. Это самое ужасное из всего, связанного со смертью. Ты должен сделать это один. — Даже если это и так, даже если ты и один в своей лодке, всегда спокойнее видеть огни других лодок, покачивающихся неподалёку.

    — Нет, каждый один в своей лодке. Это самое ужасное из всего, связанного со смертью. Ты должен сделать это один. — Даже если это и так, даже если ты и один в своей лодке, всегда спокойнее видеть огни других лодок, покачивающихся неподалёку.
15. «

    … какими бы убедительными ни были мои доводы, они не смогут проникнуть достаточно глубоко, чтобы вызвать какие-либо изменения. Этого почти никогда не случается. Когда я сам проходил терапию, такое никогда не срабатывало. Только когда человек переживает истину (инсайт) всем своим существом, он может принять её. Только тогда он может последовать ей и измениться. Психологи-популяризаторы всегда говорят о «принятии ответственности», но всё это – только слова: невероятно трудно, даже невыносимо узнать, что ты, и только ты сам строишь свой жизненный проект.

    … какими бы убедительными ни были мои доводы, они не смогут проникнуть достаточно глубоко, чтобы вызвать какие-либо изменения. Этого почти никогда не случается. Когда я сам проходил терапию, такое никогда не срабатывало. Только когда человек переживает истину (инсайт) всем своим существом, он может принять её. Только тогда он может последовать ей и измениться. Психологи-популяризаторы всегда говорят о «принятии ответственности», но всё это – только слова: невероятно трудно, даже невыносимо узнать, что ты, и только ты сам строишь свой жизненный проект.
16. «

    Вы наказываете себя за что-то, что вы сделали раньше, четыре года назад, когда Крисси умирала. Вы наказываете себя за что-то, что вы делаете сейчас, за что-то, что вы продолжаете делать в этот самый момент. Вы цепляетесь за неё, пытаясь удержать её в этой жизни, хотя знаете, что она принадлежит иной. Позволить ей уйти не значит отказаться от неё или не любить её – как раз наоборот, это значит по-настоящему её любить – любить так сильно, чтобы отпустить её в другую жизнь.

    Вы наказываете себя за что-то, что вы сделали раньше, четыре года назад, когда Крисси умирала. Вы наказываете себя за что-то, что вы делаете сейчас, за что-то, что вы продолжаете делать в этот самый момент. Вы цепляетесь за неё, пытаясь удержать её в этой жизни, хотя знаете, что она принадлежит иной. Позволить ей уйти не значит отказаться от неё или не любить её – как раз наоборот, это значит по-настоящему её любить – любить так сильно, чтобы отпустить её в другую жизнь.
17. «

    Я использовал метафору термостата, регулирующего самооценку. Её прибор был неисправен: он располагался слишком близко к поверхности тела. Он не удерживал самооценку Мардж на одном уровне; она сильно колебалась в зависимости от внешних событий. Происходило что-то хорошее, и она чувствовала себя отлично; чьё-нибудь критическое замечание, и она на несколько дней погружалась в уныние. Это как пытаться согреть свой дом печкой, расположенной слишком близко к окну.

    Я использовал метафору термостата, регулирующего самооценку. Её прибор был неисправен: он располагался слишком близко к поверхности тела. Он не удерживал самооценку Мардж на одном уровне; она сильно колебалась в зависимости от внешних событий. Происходило что-то хорошее, и она чувствовала себя отлично; чьё-нибудь критическое замечание, и она на несколько дней погружалась в уныние. Это как пытаться согреть свой дом печкой, расположенной слишком близко к окну.
18. «

    Если два человека пережили что-то вместе, испытали общее чувство, если они оба чувствовали одно и то же, то я представляю, каким образом, пока они живы, они могут воссоздать это чувство. Это сложная задача – в конце концов, люди меняются, и любовь всегда уходит, – но всё же, я полагаю, это в пределах возможного. Они могли бы приложить усилия для общения, попытаться достичь более искренних и подлинных отношений, которые, поскольку подлинная любовь является абсолютным состоянием, могут приблизиться к тому, что было раньше.

    Если два человека пережили что-то вместе, испытали общее чувство, если они оба чувствовали одно и то же, то я представляю, каким образом, пока они живы, они могут воссоздать это чувство. Это сложная задача – в конце концов, люди меняются, и любовь всегда уходит, – но всё же, я полагаю, это в пределах возможного. Они могли бы приложить усилия для общения, попытаться достичь более искренних и подлинных отношений, которые, поскольку подлинная любовь является абсолютным состоянием, могут приблизиться к тому, что было раньше.
19. «

    … наиболее очевидным, наиболее интуитивно ясным является факт смерти. Ещё в детстве, гораздо раньше, чем обычно думают, мы узнаём, что смерть придёт, что она неизбежна. Несмотря на это, по словам Спинозы, «всё стремится сохраниться в своём собственном бытии». В самой основе человека лежит конфликт между желанием продолжать жить и осознанием неизбежности смерти.

    … наиболее очевидным, наиболее интуитивно ясным является факт смерти. Ещё в детстве, гораздо раньше, чем обычно думают, мы узнаём, что смерть придёт, что она неизбежна. Несмотря на это, по словам Спинозы, «всё стремится сохраниться в своём собственном бытии». В самой основе человека лежит конфликт между желанием продолжать жить и осознанием неизбежности смерти.
20. «

    Потерять родителей или старого друга часто означает потерять прошлое: человек, который умер, может быть, был единственным свидетелем золотых дней далёкого прошлого. Но потерять ребёнка – значит, потерять будущее: потерянное есть не что иное, как жизненный проект – то, для чего человек живёт, как он проецирует себя в будущее, как он надеется обмануть смерть (ведь ребёнок – это залог нашего бессмертия). Таким образом, на профессиональном языке утрата родителей – это «утрата объекта» (где «объект» является фигурой, играющей важную роль во внутреннем мире человека), в то время как утрата ребёнка есть «утрата проекта» (утрата главного организующего жизненного принципа человека, определяющего не только зачем, но и как жить). Неудивительно, что потеря ребёнка – это самая тяжёлая утрата из всех, и что многие родители скорбят и через пять лет, а некоторые так и не могут оправиться.

    Потерять родителей или старого друга часто означает потерять прошлое: человек, который умер, может быть, был единственным свидетелем золотых дней далёкого прошлого. Но потерять ребёнка – значит, потерять будущее: потерянное есть не что иное, как жизненный проект – то, для чего человек живёт, как он проецирует себя в будущее, как он надеется обмануть смерть (ведь ребёнок – это залог нашего бессмертия). Таким образом, на профессиональном языке утрата родителей – это «утрата объекта» (где «объект» является фигурой, играющей важную роль во внутреннем мире человека), в то время как утрата ребёнка есть «утрата проекта» (утрата главного организующего жизненного принципа человека, определяющего не только зачем, но и как жить). Неудивительно, что потеря ребёнка – это самая тяжёлая утрата из всех, и что многие родители скорбят и через пять лет, а некоторые так и не могут оправиться.