38 цитат из книги «Иван Гончаров. Обломов» — читаем и делимся

Ниже 38 цитат из книги «Иван Гончаров. Обломов»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — <...> Ах, Ольга! Требуй доказательств! Повторю тебе, что если б ты с другим могла быть счастливее, я бы без ропота уступил права свои; если б надо было умереть за тебя, я бы с радостью умер! — со слезами досказал он. — Этого ничего не нужно, никто не требует! Зачем мне твоя жизнь? Ты сделай, что надо. Это уловка лукавых людей предлагать жертвы, которых не нужно или нельзя приносить, чтоб не приносить нужных.

   — <...> Ах, Ольга! Требуй доказательств! Повторю тебе, что если б ты с другим могла быть счастливее, я бы без ропота уступил права свои; если б надо было умереть за тебя, я бы с радостью умер! — со слезами досказал он. — Этого ничего не нужно, никто не требует! Зачем мне твоя жизнь? Ты сделай, что надо. Это уловка лукавых людей предлагать жертвы, которых не нужно или нельзя приносить, чтоб не приносить нужных.

   — Илья Ильич Обломов · книга
2. «

   И Илюша с печалью оставался дома, лелеемый, как экзотический цветок в теплице, и так же, как последний под стеклом, он рос медленно и вяло. Ищущие проявления силы обращались внутрь и никли, увядая.

   И Илюша с печалью оставался дома, лелеемый, как экзотический цветок в теплице, и так же, как последний под стеклом, он рос медленно и вяло. Ищущие проявления силы обращались внутрь и никли, увядая.
3. «

   Мудрено и трудно жить просто!

   Мудрено и трудно жить просто!

   — Андрей Штольц · книга
4. «

   Я цель твоя, говоришь ты и идёшь к ней так робко, медленно; а тебе ещё далеко идти; ты должен стать выше меня. Я жду этого от тебя! Я видала счастливых людей, как они любят, – прибавила она со вздохом, – у них всё кипит, и покой их не похож на твой; они не опускают головы; глаза у них открыты; они едва спят, они действуют! А ты… нет, не похоже, чтоб любовь, чтоб я была твоей целью…

   Я цель твоя, говоришь ты и идёшь к ней так робко, медленно; а тебе ещё далеко идти; ты должен стать выше меня. Я жду этого от тебя! Я видала счастливых людей, как они любят, – прибавила она со вздохом, – у них всё кипит, и покой их не похож на твой; они не опускают головы; глаза у них открыты; они едва спят, они действуют! А ты… нет, не похоже, чтоб любовь, чтоб я была твоей целью…

   — Ольга Ильинская · книга
5. «

   — <...> я думала, что сердце не ошибается. — Нет, ошибается: и как иногда гибельно!

   — <...> я думала, что сердце не ошибается. — Нет, ошибается: и как иногда гибельно!

   — Андрей Штольц · книга
6. «

   Ну, пусть эти «некоторые» и переезжают. А я терпеть не могу никаких перемен!

   Ну, пусть эти «некоторые» и переезжают. А я терпеть не могу никаких перемен!

   — Илья Ильич Обломов · книга
7. «

   Вы сделали, чтоб были слезы, а остановить их не в вашей власти...

   Вы сделали, чтоб были слезы, а остановить их не в вашей власти...

   — Ольга Ильинская · книга
8. «

   Все дались диву, что галерея обрушилась, а накануне дивились, как это она так долго держится!

   Все дались диву, что галерея обрушилась, а накануне дивились, как это она так долго держится!
9. «

   Страсть! Все это хорошо в стихах да на сцене, где в плащах, с ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые и убийцы, вместе ужинать…

   Страсть! Все это хорошо в стихах да на сцене, где в плащах, с ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые и убийцы, вместе ужинать…

   — Илья Ильич Обломов · книга
10. «

    Теперь или никогда!

    Теперь или никогда!

    — Андрей Штольц · книга
11. «

    Любить можно мать, отца, няньку, даже собачонку: всё это покрывается общим собирательным понятием «люблю».

    Любить можно мать, отца, няньку, даже собачонку: всё это покрывается общим собирательным понятием «люблю».

    — Илья Ильич Обломов · книга
12. «

    Да, долг — это демон, бес, которого ничем не изгонишь, кроме денег!

    Да, долг — это демон, бес, которого ничем не изгонишь, кроме денег!

    — Илья Ильич Обломов · книга
13. «

    — Помилуй, Илья! — сказал Штольц, обратив на Обломова изумленный взгляд. — Сам-то ты что ж делаешь? Точно ком теста, свернулся и лежишь. — Правда, Андрей, как ком, — печально отозвался Обломов. — Да разве сознание есть оправдание?

    — Помилуй, Илья! — сказал Штольц, обратив на Обломова изумленный взгляд. — Сам-то ты что ж делаешь? Точно ком теста, свернулся и лежишь. — Правда, Андрей, как ком, — печально отозвался Обломов. — Да разве сознание есть оправдание?

    — Андрей Штольц · книга
14. «

    Больше всего он боялся воображения, этого двуличного спутника, с дружеским на одной и вражеским на другой стороне лицом, друга — чем меньше веришь ему, и врага — когда уснешь доверчиво под его сладкий шепот.

    Больше всего он боялся воображения, этого двуличного спутника, с дружеским на одной и вражеским на другой стороне лицом, друга — чем меньше веришь ему, и врага — когда уснешь доверчиво под его сладкий шепот.
15. «

    Письмо вышло длинно, как все любовные письма: любовники страх как болтливы.

    Письмо вышло длинно, как все любовные письма: любовники страх как болтливы.
16. «

    ... Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого.

    ... Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого.
17. «

    Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем; радуешься, что день прошел, что ночь прошла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день, зачем будешь жить завтра.

    Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем; радуешься, что день прошел, что ночь прошла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день, зачем будешь жить завтра.

    — Илья Ильич Обломов · книга
18. «

    Две стороны шли параллельно, перекрещиваясь и перевиваясь на пути, но никогда не запутываясь в тяжёлые, неразрешимые узлы.

    Две стороны шли параллельно, перекрещиваясь и перевиваясь на пути, но никогда не запутываясь в тяжёлые, неразрешимые узлы.
19. «

    Воспоминания — или величайшая поэзия, когда они — воспоминания о живом счастье, или — жгучая боль, когда они касаются засохших ран...

    Воспоминания — или величайшая поэзия, когда они — воспоминания о живом счастье, или — жгучая боль, когда они касаются засохших ран...

    — Илья Ильич Обломов · книга
20. «

    Ах, если б испытывать только эту теплоту любви да не испытывать её тревог!

    Ах, если б испытывать только эту теплоту любви да не испытывать её тревог!

    — Илья Ильич Обломов · книга