117 цитат из книги «Карлос Руис Сафон. Тень ветра» — читать онлайн

117 цитат из книги «Карлос Руис Сафон. Тень ветра» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Второго случая уже не выпадет, дважды можно разве что о чем-то пожалеть.

   Второго случая уже не выпадет, дважды можно разве что о чем-то пожалеть.
2. «

   По-настоящему любишь только раз в жизни, но не всегда понимаешь это.

   По-настоящему любишь только раз в жизни, но не всегда понимаешь это.

   — Фортунь · книга
3. «

   Потом, пока я раздевал ее дрожащими пальцами в розоватом свете свечей, она загадочно улыбалась и ловила мой взгляд, словно желая мне показать: все, что когда-либо приходило или еще придет мне в голову, гораздо раньше пришло в голову ей.

   Потом, пока я раздевал ее дрожащими пальцами в розоватом свете свечей, она загадочно улыбалась и ловила мой взгляд, словно желая мне показать: все, что когда-либо приходило или еще придет мне в голову, гораздо раньше пришло в голову ей.

   — Даниель Семпере · книга
4. «

   — Почему же она решила, что выйдет за него замуж? — Видела. Во сне.

   — Почему же она решила, что выйдет за него замуж? — Видела. Во сне.

   — Хасинта Коронадо · книга
5. «

   Я смирился, вздохнул и выложил все в подробностях, а когда закончил, да еще и поделился экзистенциальной тоской школьника-переростка, Фермин внезапно порывисто меня обнял, чего уж я никак не ожидал. — Вы влюблены, — прошептал он, похлопывая меня по спине. — Бедняга.

   Я смирился, вздохнул и выложил все в подробностях, а когда закончил, да еще и поделился экзистенциальной тоской школьника-переростка, Фермин внезапно порывисто меня обнял, чего уж я никак не ожидал. — Вы влюблены, — прошептал он, похлопывая меня по спине. — Бедняга.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
6. «

   Доктор Касерес сказал однажды моей матери, что мы, Ромеро де Торрес – промежуточное звено между человеком и рыбой-молотом, поскольку девяносто процентов нашего организма – это хрящ, сконцентрированный главным образом в носу и ушных раковинах.

   Доктор Касерес сказал однажды моей матери, что мы, Ромеро де Торрес – промежуточное звено между человеком и рыбой-молотом, поскольку девяносто процентов нашего организма – это хрящ, сконцентрированный главным образом в носу и ушных раковинах.
7. «

   — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

   — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
8. «

   Надежда жестока и тщеславна, и у неё нет совести.

   Надежда жестока и тщеславна, и у неё нет совести.
9. «

   Если в нем и было что-то от гения, то разве только дурной характер.

   Если в нем и было что-то от гения, то разве только дурной характер.

   — Даниель Семпере · книга
10. «

    Не стоит недооценивать великую способность забывать, которую пробуждает в людях война.

    Не стоит недооценивать великую способность забывать, которую пробуждает в людях война.

    — Нурия Монфорт · книга
11. «

    Всякая война, будь она личной или глобальной, — игра безымянных марионеток.

    Всякая война, будь она личной или глобальной, — игра безымянных марионеток.

    — Нурия Монфорт · книга
12. «

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    — Нурия Монфорт · книга
13. «

    Во время войны порой случается то, чему трудно найти объяснение.

    Во время войны порой случается то, чему трудно найти объяснение.
14. «

    Никогда не знаешь, из какой неприятности может вытащить лимонная карамель.

    Никогда не знаешь, из какой неприятности может вытащить лимонная карамель.
15. «

    Мы готовы верить чему угодно, кроме правды.

    Мы готовы верить чему угодно, кроме правды.
16. «

    Есть тюрьмы пострашнее слов.

    Есть тюрьмы пострашнее слов.
17. «

    Самое интересное в женщинах – открывать их. Каждый раз – будто впервые, словно прежде ничего не было. Ты ничего не поймешь в жизни, пока впервые не разденешь женщину. Пуговица за пуговицей, словно в зимнюю стужу очищаешь обжигающий маниок.

    Самое интересное в женщинах – открывать их. Каждый раз – будто впервые, словно прежде ничего не было. Ты ничего не поймешь в жизни, пока впервые не разденешь женщину. Пуговица за пуговицей, словно в зимнюю стужу очищаешь обжигающий маниок.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
18. «

    Боже мой! В классах сидят не ученики, а самые настоящие обезьяны. Дарвин был наивным мечтателем, я вас уверяю. Какая там эволюция, помилуйте! На одного здравомыслящего у меня целых девять орангутанов.

    Боже мой! В классах сидят не ученики, а самые настоящие обезьяны. Дарвин был наивным мечтателем, я вас уверяю. Какая там эволюция, помилуйте! На одного здравомыслящего у меня целых девять орангутанов.

    — Дон Анаклето · книга
19. «

    Я хотел бы возненавидеть Клару, но не мог. В самом деле, ненависть – дар, который обретаешь с годами.

    Я хотел бы возненавидеть Клару, но не мог. В самом деле, ненависть – дар, который обретаешь с годами.
20. «

    Мне было восемнадцать, и нам обоим безумно хотелось жить...

    Мне было восемнадцать, и нам обоим безумно хотелось жить...