62 цитаты из книги «Карлос Руис Сафон. Тень ветра» на каждый день

62 цитаты из книги «Карлос Руис Сафон. Тень ветра» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Знает ли безумец о своем безумии? Или же безумны окружающие, пытающийся убедить его в его сумасшествие, пытаюсь таким образом защитить собственное иллюзорное существование?

   Знает ли безумец о своем безумии? Или же безумны окружающие, пытающийся убедить его в его сумасшествие, пытаюсь таким образом защитить собственное иллюзорное существование?

   — Хулиан Каракс · книга
2. «

   Брак и семья будут тем, что мы сами из них сделаем. А без этого они превращаются в хлев, полный лицемерия. Хлам и пустое словоблудие, ничего более. Но если есть истинная любовь, не та, о какой кричат на всех углах, а любовь, которую надо уметь доказывать и проявлять…

   Брак и семья будут тем, что мы сами из них сделаем. А без этого они превращаются в хлев, полный лицемерия. Хлам и пустое словоблудие, ничего более. Но если есть истинная любовь, не та, о какой кричат на всех углах, а любовь, которую надо уметь доказывать и проявлять…

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
3. «

   Всего лучшего на свете приходится ждать.

   Всего лучшего на свете приходится ждать.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
4. «

   Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

   Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

   — Нурия Монфорт · книга
5. «

   ...на мгновение мне пришла в голову мысль, что там, впереди, есть только призраки потери и небытия, а этот окружающий меня свет нереален, мимолетен, существует лишь считанные секунды, покуда я способен удержать его взглядом.

   ...на мгновение мне пришла в голову мысль, что там, впереди, есть только призраки потери и небытия, а этот окружающий меня свет нереален, мимолетен, существует лишь считанные секунды, покуда я способен удержать его взглядом.

   — Даниель Семпере · книга
6. «

   У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

   У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.
7. «

   Мало что обманывает так, как воспоминания.

   Мало что обманывает так, как воспоминания.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
8. «

   Второго случая уже не выпадет, дважды можно разве что о чем-то пожалеть.

   Второго случая уже не выпадет, дважды можно разве что о чем-то пожалеть.
9. «

   Барселона — колдунья, понимаете, Даниель? Она проникает тебе под кожу и завладевает твоей душой, а ты этого даже не замечаешь.

   Барселона — колдунья, понимаете, Даниель? Она проникает тебе под кожу и завладевает твоей душой, а ты этого даже не замечаешь.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
10. «

    Его убивает одиночество. Иногда воспоминания ранят больнее, чем пули.

    Его убивает одиночество. Иногда воспоминания ранят больнее, чем пули.
11. «

    Книги – они как зеркала: в них лишь отражается то, что у тебя в душе.

    Книги – они как зеркала: в них лишь отражается то, что у тебя в душе.
12. «

    Новости верстаются на улицах, заводах и площадях, а не на полосах утренних газет.

    Новости верстаются на улицах, заводах и площадях, а не на полосах утренних газет.
13. «

    Он всегда существовал внутри себя, ради своих книг и в них самих, как добровольный пленник.

    Он всегда существовал внутри себя, ради своих книг и в них самих, как добровольный пленник.

    — Нурия Монфорт · книга
14. «

    Люди, у которых нет собственной жизни, всегда вмешиваются в чужую.

    Люди, у которых нет собственной жизни, всегда вмешиваются в чужую.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
15. «

    Что ж, пойдёмте, нас с вами всё ожидает, Даниель. Нас ожидает жизнь.

    Что ж, пойдёмте, нас с вами всё ожидает, Даниель. Нас ожидает жизнь.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
16. «

    Служба в армии нужна только для того, чтобы выяснить процент кадров для статистики. А на это не требуется двух лет, достаточно первых двух недель. Армия, брак, церковь и банк – вот четыре всадника Апокалипсиса.

    Служба в армии нужна только для того, чтобы выяснить процент кадров для статистики. А на это не требуется двух лет, достаточно первых двух недель. Армия, брак, церковь и банк – вот четыре всадника Апокалипсиса.
17. «

    Париж – единственный город на свете, где муки голода до сих пор возводят в ранг искусства.

    Париж – единственный город на свете, где муки голода до сих пор возводят в ранг искусства.
18. «

    Потом, пока я раздевал ее дрожащими пальцами в розоватом свете свечей, она загадочно улыбалась и ловила мой взгляд, словно желая мне показать: все, что когда-либо приходило или еще придет мне в голову, гораздо раньше пришло в голову ей.

    Потом, пока я раздевал ее дрожащими пальцами в розоватом свете свечей, она загадочно улыбалась и ловила мой взгляд, словно желая мне показать: все, что когда-либо приходило или еще придет мне в голову, гораздо раньше пришло в голову ей.

    — Даниель Семпере · книга
19. «

    И тишина на самом деле была немым криком...

    И тишина на самом деле была немым криком...

    — Даниель Семпере · книга
20. «

    Мы с Томасом остались один на один в тишине, которая казалась такой неколебимой, что ей позавидовал бы швейцарский франк.

    Мы с Томасом остались один на один в тишине, которая казалась такой неколебимой, что ей позавидовал бы швейцарский франк.