85 цитат из книги «Карлос Руис Сафон. Тень ветра» для статуса

85 цитат из книги «Карлос Руис Сафон. Тень ветра» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

   У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.
2. «

   Никогда не доверяйте тем, кто охотно позволяет себя лапать на первом же свидании. Но тем более остерегайтесь тех, кому для этого требуется разрешение священника.

   Никогда не доверяйте тем, кто охотно позволяет себя лапать на первом же свидании. Но тем более остерегайтесь тех, кому для этого требуется разрешение священника.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
3. «

   Самый опасный человек — герой войны, выживший, чтобы поведать свою правду, которую уже не смогут опровергнуть погибшие товарищи.

   Самый опасный человек — герой войны, выживший, чтобы поведать свою правду, которую уже не смогут опровергнуть погибшие товарищи.
4. «

   От ожидания душа ржавеет.

   От ожидания душа ржавеет.
5. «

   Всякая война, будь она личной или глобальной, — игра безымянных марионеток.

   Всякая война, будь она личной или глобальной, — игра безымянных марионеток.

   — Нурия Монфорт · книга
6. «

   В нашем бренном мире громкие имена забываются раньше, чем успеваешь цукат дожевать.

   В нашем бренном мире громкие имена забываются раньше, чем успеваешь цукат дожевать.
7. «

   Вот она, одна из коварных ловушек детства — необязательно что-то понимать, чтобы это чувствовать.

   Вот она, одна из коварных ловушек детства — необязательно что-то понимать, чтобы это чувствовать.
8. «

   Служба в армии нужна только для того, чтобы выяснить процент кадров для статистики. А на это не требуется двух лет, достаточно первых двух недель. Армия, брак, церковь и банк – вот четыре всадника Апокалипсиса.

   Служба в армии нужна только для того, чтобы выяснить процент кадров для статистики. А на это не требуется двух лет, достаточно первых двух недель. Армия, брак, церковь и банк – вот четыре всадника Апокалипсиса.
9. «

   Вы же знаете, какими бывают дети. Бог наполнил глубины их сердца добротой, но они по простоте своей повторяют всё то, что слышат дома.

   Вы же знаете, какими бывают дети. Бог наполнил глубины их сердца добротой, но они по простоте своей повторяют всё то, что слышат дома.
10. «

    — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

    — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
11. «

    — Человек, будучи высокоразвитой обезьяной, является животным общественным, а потому для него характерны приверженность кумовству, круговой поруке, мошенничеству, сплетням; именно эти черты определяют его поведение и мораль, — рассуждал он. — Это чистая биология.

    — Человек, будучи высокоразвитой обезьяной, является животным общественным, а потому для него характерны приверженность кумовству, круговой поруке, мошенничеству, сплетням; именно эти черты определяют его поведение и мораль, — рассуждал он. — Это чистая биология.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
12. «

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    — Нурия Монфорт · книга
13. «

    — Почему же она решила, что выйдет за него замуж? — Видела. Во сне.

    — Почему же она решила, что выйдет за него замуж? — Видела. Во сне.

    — Хасинта Коронадо · книга
14. «

    Время всё сглаживает, остужая даже такие сильные чувства.

    Время всё сглаживает, остужая даже такие сильные чувства.

    — Нурия Монфорт · книга
15. «

    У меня в памяти отпечаталась одна фраза из романа Хулиана, эта фраза всегда была мне особенно близка: «Пока нас помнят, мы живы». Еще до того, как я встретила Хулиана, я уже знала его. Сейчас я чувствую, что знаю и тебя. Знаю и доверяю как никому. Помни меня, Даниель. Хотя бы иногда, хотя бы украдкой — вспоминай, ладно? Не позволяй мне уйти.

    У меня в памяти отпечаталась одна фраза из романа Хулиана, эта фраза всегда была мне особенно близка: «Пока нас помнят, мы живы». Еще до того, как я встретила Хулиана, я уже знала его. Сейчас я чувствую, что знаю и тебя. Знаю и доверяю как никому. Помни меня, Даниель. Хотя бы иногда, хотя бы украдкой — вспоминай, ладно? Не позволяй мне уйти.

    — Нурия Монфорт · книга
16. «

    Как часто говаривал Кларе отец, народ не склонен смотреть в глаза правде, особенно когда берется за оружие.

    Как часто говаривал Кларе отец, народ не склонен смотреть в глаза правде, особенно когда берется за оружие.
17. «

    Запомните хорошенько: горячее сердце и холодный рассудок – вот главное правило кодекса настоящего соблазнителя.

    Запомните хорошенько: горячее сердце и холодный рассудок – вот главное правило кодекса настоящего соблазнителя.

    — Фермин · книга
18. «

    Эту жизнь стоит прожить ради трёх-четырёх вещей, а всё остальное — удобрения.

    Эту жизнь стоит прожить ради трёх-четырёх вещей, а всё остальное — удобрения.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
19. «

    Лично мне глубоко наплевать на уважение этой своры макак, которую обычно называют человечеством.

    Лично мне глубоко наплевать на уважение этой своры макак, которую обычно называют человечеством.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
20. «

    Какое значение имеет возраст, если нас связывает настоящая дружба?

    Какое значение имеет возраст, если нас связывает настоящая дружба?