290 цитат из книги «Конкордия Антарова. Две жизни», ставших крылатыми

Ниже 290 цитат из книги «Конкордия Антарова. Две жизни»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я стар и уже почти слеп. Но людей перевидал я много. Когда идёт добрый, он весь светится. И дышать возле него легко. А идёт злой – тьма вокруг него, и все гады, живущие в его сердце, вся ложь, так и ползут за ним и вокруг него, даже смрад от них в нос ударяет. Будешь стар, сам их увидишь, гадов-то человеческих.

   Я стар и уже почти слеп. Но людей перевидал я много. Когда идёт добрый, он весь светится. И дышать возле него легко. А идёт злой – тьма вокруг него, и все гады, живущие в его сердце, вся ложь, так и ползут за ним и вокруг него, даже смрад от них в нос ударяет. Будешь стар, сам их увидишь, гадов-то человеческих.
2. «

   Если мысль твоя зажата в каменном башмаке страха – тебе невозможно оторваться от животной, одной животной части твоего существа. Твой дух не раскрывается. Люди, воображающие себя духовно озаренными, а на самом деле только изредка сбрасывающие с себя каменные башмаки страха – это самые жалкие из всех заблуждающихся. Их вечные слезы и стоны о любимых – на самом деле только жалкие обрывки эгоизма и плотских привязанностей к текущей форме, без всяких порывов истинного самоотвержения.

   Если мысль твоя зажата в каменном башмаке страха – тебе невозможно оторваться от животной, одной животной части твоего существа. Твой дух не раскрывается. Люди, воображающие себя духовно озаренными, а на самом деле только изредка сбрасывающие с себя каменные башмаки страха – это самые жалкие из всех заблуждающихся. Их вечные слезы и стоны о любимых – на самом деле только жалкие обрывки эгоизма и плотских привязанностей к текущей форме, без всяких порывов истинного самоотвержения.
3. «

   Величие духа человека начинается с полного спокойствия и самообладания. Чтобы человек мог зазвучать как частица творящей Вселенной, надо, чтобы он сам постоянно ощущал себя гармоничным целым.

   Величие духа человека начинается с полного спокойствия и самообладания. Чтобы человек мог зазвучать как частица творящей Вселенной, надо, чтобы он сам постоянно ощущал себя гармоничным целым.
4. «

   ... в каждом имеются творческие силы сверхсознания: в одних людях они дремлют; в других — пробуждаются. И оживают в каждом по-разному, в зависимости от его чистоты и культуры — от юродивого до мудреца.

   ... в каждом имеются творческие силы сверхсознания: в одних людях они дремлют; в других — пробуждаются. И оживают в каждом по-разному, в зависимости от его чистоты и культуры — от юродивого до мудреца.

   — Иллофиллион · книга
5. «

   Истинно смиренный ясно понимает свое место во Вселенной. Он настолько свободен внутренне, что никакие сравнения с чужой жизнью, с ее величием или малостью ему и в голову не приходят. Он просто живет в текущем мгновении, не вовлекаясь в сложность и замысловатость дел, которых не понимает и не видит ясно до конца.

   Истинно смиренный ясно понимает свое место во Вселенной. Он настолько свободен внутренне, что никакие сравнения с чужой жизнью, с ее величием или малостью ему и в голову не приходят. Он просто живет в текущем мгновении, не вовлекаясь в сложность и замысловатость дел, которых не понимает и не видит ясно до конца.
6. «

   Пристально вглядывайтесь в своё сердце и запомните моё последнее вам слово: чем ближе вы будете к Богу в самом себе, тем ярче и яснее будете видеть Бога во встречном.

   Пристально вглядывайтесь в своё сердце и запомните моё последнее вам слово: чем ближе вы будете к Богу в самом себе, тем ярче и яснее будете видеть Бога во встречном.
7. «

   В своих будущих произведениях, в которых должна вылиться вся мощь твоего просветлённого новым знанием сердца, дай понять людям, что всякая любовь хороша, даже личностная, лишь бы она была чиста и бескорыстна. Как новая нота должно звучать твоё дарование, показывая людям величайший грех, тяжкий не менее, чем грех убийства – грех преступления против любви, грех любви проданной и купленной. Инквизиция – грех проданной и купленной любви – тем и страшна миру по своим последствиям, что, прикрываясь преданностью Богу, растлила миллионы человеческих душ.

   В своих будущих произведениях, в которых должна вылиться вся мощь твоего просветлённого новым знанием сердца, дай понять людям, что всякая любовь хороша, даже личностная, лишь бы она была чиста и бескорыстна. Как новая нота должно звучать твоё дарование, показывая людям величайший грех, тяжкий не менее, чем грех убийства – грех преступления против любви, грех любви проданной и купленной. Инквизиция – грех проданной и купленной любви – тем и страшна миру по своим последствиям, что, прикрываясь преданностью Богу, растлила миллионы человеческих душ.
8. «

   Все мои несчастья как раз и происходят из слишком большого внимания к собственной персоне. Если бы я умел так искренне интересоваться другими людьми, я избег бы и сам не страдал, и не заставил это делать многих других.

   Все мои несчастья как раз и происходят из слишком большого внимания к собственной персоне. Если бы я умел так искренне интересоваться другими людьми, я избег бы и сам не страдал, и не заставил это делать многих других.
9. «

   Приведите в такой же порядок свой внутренний мир, в какой привели вы свою внешность.

   Приведите в такой же порядок свой внутренний мир, в какой привели вы свою внешность.
10. «

    Не думай, что преданность и самоотверженность, а главное, полная верность и служение Истине приходят к человеку с годами. Когда ты настолько освободишь свой дух, что перестанешь думать о себе и сможешь видеть окружающих тебя людей такими, каковы они в действительности, ты убедишься, что Истина может быть открыта совершенно юным созданиям, без всяких непременно существующих условий земного бытия. Ибо в юном теле может быть заключён древний дух, много потрудившийся для своего духовного освобождения.

    Не думай, что преданность и самоотверженность, а главное, полная верность и служение Истине приходят к человеку с годами. Когда ты настолько освободишь свой дух, что перестанешь думать о себе и сможешь видеть окружающих тебя людей такими, каковы они в действительности, ты убедишься, что Истина может быть открыта совершенно юным созданиям, без всяких непременно существующих условий земного бытия. Ибо в юном теле может быть заключён древний дух, много потрудившийся для своего духовного освобождения.
11. «

    О, путь человеческой души! Путь безмерного разнообразия – от самых элементарных горестей до подъёмов героической радости, от величайшей преступности до святости! Путь от великих шумных столиц и больших городов до маленьких сёл и пустыни! Всё один и тот же путь пробуждающегося и расширяющегося сознания. Путь, только тогда приводящий человека к подлинному творчеству, когда он обрёл мир и самообладание. Путь, завершаемый светлыми фигурами тружеников, где уже нет грани между человеком и ангелом, но живёт лишь труд в полной духовной освобождённости. И всем, всем суждён только один этот путь вечного и неустанного совершенствования.

    О, путь человеческой души! Путь безмерного разнообразия – от самых элементарных горестей до подъёмов героической радости, от величайшей преступности до святости! Путь от великих шумных столиц и больших городов до маленьких сёл и пустыни! Всё один и тот же путь пробуждающегося и расширяющегося сознания. Путь, только тогда приводящий человека к подлинному творчеству, когда он обрёл мир и самообладание. Путь, завершаемый светлыми фигурами тружеников, где уже нет грани между человеком и ангелом, но живёт лишь труд в полной духовной освобождённости. И всем, всем суждён только один этот путь вечного и неустанного совершенствования.
12. «

    Если тебе так или иначе пришлось увидеть чужую рану или сияние сердца, скрытое от всех, будь истинно воспитанным человеком. А это значит: и виду не подавать, что ты о чем-либо знаешь. Если же тебя самого грызет половинчатость собственной чести, умей нести свое страдание так, чтобы от него не пострадали другие.

    Если тебе так или иначе пришлось увидеть чужую рану или сияние сердца, скрытое от всех, будь истинно воспитанным человеком. А это значит: и виду не подавать, что ты о чем-либо знаешь. Если же тебя самого грызет половинчатость собственной чести, умей нести свое страдание так, чтобы от него не пострадали другие.
13. «

    Не нужна великая наука, чтобы действовать правильно для пользы и счастья своего народа. Но нужна великая любовь, которая учит беречь человека. Не Бог, а вы поставлены беречь своих людей. Не старайтесь переложить ответственность с себя на Бога. Только тот может видеть Бога в небесах, кто научился видеть и любить Его в человеке. Помните, что я сказал вам сейчас, и не ждите помощи извне. Найдите в себе любовь! Любовь ваша родит энергию, а энергия откроет вам новый путь труда. А трудясь, найдёте вновь здоровье.

    Не нужна великая наука, чтобы действовать правильно для пользы и счастья своего народа. Но нужна великая любовь, которая учит беречь человека. Не Бог, а вы поставлены беречь своих людей. Не старайтесь переложить ответственность с себя на Бога. Только тот может видеть Бога в небесах, кто научился видеть и любить Его в человеке. Помните, что я сказал вам сейчас, и не ждите помощи извне. Найдите в себе любовь! Любовь ваша родит энергию, а энергия откроет вам новый путь труда. А трудясь, найдёте вновь здоровье.
14. «

    Если ты не сумел дать человеку слово утешения, — ты потерял счастливый момент. Не думай о себе, разговаривая с людьми, думай о них. И ты не будешь ни уставать, ни раздражаться.

    Если ты не сумел дать человеку слово утешения, — ты потерял счастливый момент. Не думай о себе, разговаривая с людьми, думай о них. И ты не будешь ни уставать, ни раздражаться.
15. «

    Нельзя лечить болезнь. Можно лечить больного, применяясь ко всему конгломерату его качеств, учитывая его духовное развитие. Не приведя в равновесие всех сил в человеке, ты не сможешь его вылечить.

    Нельзя лечить болезнь. Можно лечить больного, применяясь ко всему конгломерату его качеств, учитывая его духовное развитие. Не приведя в равновесие всех сил в человеке, ты не сможешь его вылечить.
16. «

    Только полная освобождённость духа-сознания может дать человеку ту бодрость, с которой начинается творчество и основой которой является гармония духовной и физической сторон человеческого организма. Изредка бодрость смешивают с экзальтированностью. А иногда за бодрость принимают показное, мнимо энергичное состояние, за которым человеку хочется скрыть от глаз людей прекрасно сознаваемую пустоту и бесцельность собственной жизни. Но всё это не имеет ничего общего с истинной бодростью духа, представляя собой всё то же воспоминание о своём личном, низшем «я» на иной лад. А истинная бодрость – это благословение в себе и в ближнем Божественной Энергии и гармоничный труд в Ней при забвении личного «я».

    Только полная освобождённость духа-сознания может дать человеку ту бодрость, с которой начинается творчество и основой которой является гармония духовной и физической сторон человеческого организма. Изредка бодрость смешивают с экзальтированностью. А иногда за бодрость принимают показное, мнимо энергичное состояние, за которым человеку хочется скрыть от глаз людей прекрасно сознаваемую пустоту и бесцельность собственной жизни. Но всё это не имеет ничего общего с истинной бодростью духа, представляя собой всё то же воспоминание о своём личном, низшем «я» на иной лад. А истинная бодрость – это благословение в себе и в ближнем Божественной Энергии и гармоничный труд в Ней при забвении личного «я».
17. «

    — Ах, если бы научиться никогда не раздражаться и никого не осуждать! Как легко было бы тогда жить на свете, как просто общаться с людьми! Больше всего меня тяготит моя раздражительность и требовательность к людям. – Чем больше ты будешь понимать, чего достигли эти люди, – тем яснее будет тебе, куда и как направлять мысли, если ты вдруг начнешь терять равновесие.

    — Ах, если бы научиться никогда не раздражаться и никого не осуждать! Как легко было бы тогда жить на свете, как просто общаться с людьми! Больше всего меня тяготит моя раздражительность и требовательность к людям. – Чем больше ты будешь понимать, чего достигли эти люди, – тем яснее будет тебе, куда и как направлять мысли, если ты вдруг начнешь терять равновесие.
18. «

    Если мать потеряла единственную дочь, составлявшую ее главное сокровище, и не может больше жить, так как сердце ее горит факелом скорби, – такая мать не внесет в новую, невидимую ей, жизнь своей дочери ни счастья, ни облегчения. Живя на земле, надо понимать, что стоишь не у черты земли, а у порога Вечности. Но та мать, которая знает в себе и каждом искру Вечности, сумеет победить личную скорбь и будет со всем мужеством сердца посылать дочери помощь своей любви в улыбке, а не доставлять горечь ее новой форме слезами и стонами.

    Если мать потеряла единственную дочь, составлявшую ее главное сокровище, и не может больше жить, так как сердце ее горит факелом скорби, – такая мать не внесет в новую, невидимую ей, жизнь своей дочери ни счастья, ни облегчения. Живя на земле, надо понимать, что стоишь не у черты земли, а у порога Вечности. Но та мать, которая знает в себе и каждом искру Вечности, сумеет победить личную скорбь и будет со всем мужеством сердца посылать дочери помощь своей любви в улыбке, а не доставлять горечь ее новой форме слезами и стонами.
19. «

    ... Его собственная трудовая жизнь, полная гармонии и помощи людям, научила меня, где и в чём нужно искать силы, чтобы встать на путь любви и сделать хотя бы первый шаг по этому пути. Этот первый шаг – самообладание.

    ... Его собственная трудовая жизнь, полная гармонии и помощи людям, научила меня, где и в чём нужно искать силы, чтобы встать на путь любви и сделать хотя бы первый шаг по этому пути. Этот первый шаг – самообладание.
20. «

    ... Он вновь передумывал свои встречи за эти годы. Как много монастырей он видел! Как много сект и религий разного рода он встречал! И всюду все говорили, что ищут Бога, ищут Его путей, но слова их летали, точно назойливые мухи, не отражая в себе действий сердца.

    ... Он вновь передумывал свои встречи за эти годы. Как много монастырей он видел! Как много сект и религий разного рода он встречал! И всюду все говорили, что ищут Бога, ищут Его путей, но слова их летали, точно назойливые мухи, не отражая в себе действий сердца.