35 цитат из книги «Кормак Маккарти. Дорога» — от иронии до философии

35 цитат из книги «Кормак Маккарти. Дорога» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В памяти сохранилась картинка, как она ранним утром идет по траве к дому в тончайшем розовом платье, обтягиваем грудь. Решил, что каждое такое воспоминание наносит вред оригиналу. Как раньше на вечеринках играли в «испорченный телефон»: скажи слово и передай дальше. Но не слишком увлекайся. Учти: каждый раз, осознанно или нет, ты изменяешь то, что вспоминаешь.

   В памяти сохранилась картинка, как она ранним утром идет по траве к дому в тончайшем розовом платье, обтягиваем грудь. Решил, что каждое такое воспоминание наносит вред оригиналу. Как раньше на вечеринках играли в «испорченный телефон»: скажи слово и передай дальше. Но не слишком увлекайся. Учти: каждый раз, осознанно или нет, ты изменяешь то, что вспоминаешь.
2. «

   — Я хочу остаться с тобой. — Нельзя этого делать. — Пожалуйста. — Нельзя. Ты должен нести огонь. — Я не знаю как. — Нет, знаешь. — Нести огонь? По правде? — Конечно. — Где он? Я не знаю, где он. — Да знаешь ты. Он у тебя в сердце. Всегда там был. Я его вижу.

   — Я хочу остаться с тобой. — Нельзя этого делать. — Пожалуйста. — Нельзя. Ты должен нести огонь. — Я не знаю как. — Нет, знаешь. — Нести огонь? По правде? — Конечно. — Где он? Я не знаю, где он. — Да знаешь ты. Он у тебя в сердце. Всегда там был. Я его вижу.
3. «

   Мальчик ничего не сказал отцу. Так и сидел, опустив голову, плакал. — С чего ты взял, что должен обо всех заботиться? Мальчик промямлил что-то нечленораздельное. — Что ты сказал? Мальчик поднял голову. Мокрое испачканное лицо. — Я тот, кто обо всех заботится. Именно я.

   Мальчик ничего не сказал отцу. Так и сидел, опустив голову, плакал. — С чего ты взял, что должен обо всех заботиться? Мальчик промямлил что-то нечленораздельное. — Что ты сказал? Мальчик поднял голову. Мокрое испачканное лицо. — Я тот, кто обо всех заботится. Именно я.
4. «

   Каждое воспоминание наносит вред оригиналу. Осознано или нет, ты изменяешь то, что вспоминаешь.

   Каждое воспоминание наносит вред оригиналу. Осознано или нет, ты изменяешь то, что вспоминаешь.
5. «

   Когда мы все умрем, никого не останется, кроме смерти, да и ее дни будут сочтены. Она пойдет по дороге, а вокруг пусто, никого нет. Что ей тогда делать? Вот она и спросит: «Где все?»

   Когда мы все умрем, никого не останется, кроме смерти, да и ее дни будут сочтены. Она пойдет по дороге, а вокруг пусто, никого нет. Что ей тогда делать? Вот она и спросит: «Где все?»
6. «

   — Что ты будешь делать, если я умру? — Если ты умрешь, я хотел бы тоже умереть. — Чтобы не расставаться со мной? — Да. Чтобы не расставаться с тобой.

   — Что ты будешь делать, если я умру? — Если ты умрешь, я хотел бы тоже умереть. — Чтобы не расставаться со мной? — Да. Чтобы не расставаться с тобой.
7. «

   Когда-то в горной речке водилась форель. Было видно, как рыбы стоят в янтарной воде, а течение медленно покачивает их плавники с дрожащими белыми каемками. Рыбины оставляли на руках запах тины. Гладкие, мускулистые, напряжённые. На спинах — замысловатые узоры. Карты зарождающегося мира. Карты и запутанные лабиринты. То, что назад не вернуть. И никогда уже не исправить. В глубоких впадинах, где прятались рыбы, всё дышало древностью и тайгой. А человечество ещё только делало свои первые шаги...

   Когда-то в горной речке водилась форель. Было видно, как рыбы стоят в янтарной воде, а течение медленно покачивает их плавники с дрожащими белыми каемками. Рыбины оставляли на руках запах тины. Гладкие, мускулистые, напряжённые. На спинах — замысловатые узоры. Карты зарождающегося мира. Карты и запутанные лабиринты. То, что назад не вернуть. И никогда уже не исправить. В глубоких впадинах, где прятались рыбы, всё дышало древностью и тайгой. А человечество ещё только делало свои первые шаги...
8. «

   Вероятно, именно теперь, когда мир подвергся уничтожению, можно понять, как он был создан. Океаны, горы. Зрелище, внушающее благоговение, — мир исчезает, как будто пленку прокручивают в обратную сторону. Всеобъемлющая пустота, словно губка, всасывающая все в себя, безжалостно и хладнокровно. Тишина.

   Вероятно, именно теперь, когда мир подвергся уничтожению, можно понять, как он был создан. Океаны, горы. Зрелище, внушающее благоговение, — мир исчезает, как будто пленку прокручивают в обратную сторону. Всеобъемлющая пустота, словно губка, всасывающая все в себя, безжалостно и хладнокровно. Тишина.
9. «

   — Все, что ты сейчас запомнишь, останется с тобой навсегда. Хорошенько об этом подумай. — Но что-то иногда забывается? — Да, ты забудешь то, что хочешь помнить, и будешь помнить то, что хотел бы забыть.

   — Все, что ты сейчас запомнишь, останется с тобой навсегда. Хорошенько об этом подумай. — Но что-то иногда забывается? — Да, ты забудешь то, что хочешь помнить, и будешь помнить то, что хотел бы забыть.
10. «

    За всю историю человечества наказаний было больше, чем преступлений.

    За всю историю человечества наказаний было больше, чем преступлений.
11. «

    — Я не хочу, чтобы ты на них смотрел. — Они от этого не исчезнут.

    — Я не хочу, чтобы ты на них смотрел. — Они от этого не исчезнут.
12. «

    — Папа, ты помнишь того маленького мальчика? — Да, я его помню. — Как ты думаешь, он выжил? — Думаю, что да. — Как ты думаешь, он заблудился? — Нет. Он не заблудился. — А я боюсь, что заблудился. — Думаю, у него все хорошо. — Но кто же ему поможет, если он заблудится? Кто спасет маленького мальчика? — Доброта. Так было, и так будет.

    — Папа, ты помнишь того маленького мальчика? — Да, я его помню. — Как ты думаешь, он выжил? — Думаю, что да. — Как ты думаешь, он заблудился? — Нет. Он не заблудился. — А я боюсь, что заблудился. — Думаю, у него все хорошо. — Но кто же ему поможет, если он заблудится? Кто спасет маленького мальчика? — Доброта. Так было, и так будет.
13. «

    — Когда ты просыпаешься от кашля, то стараешься уйти подальше или в сторону. А я все равно слышу твой кашель. — Извини, пожалуйста. — Однажды я слышал, как ты плакал. — Помню. — Если мне нельзя плакать, то и ты не должен. — Хорошо.

    — Когда ты просыпаешься от кашля, то стараешься уйти подальше или в сторону. А я все равно слышу твой кашель. — Извини, пожалуйста. — Однажды я слышал, как ты плакал. — Помню. — Если мне нельзя плакать, то и ты не должен. — Хорошо.
14. «

    Он знал одно — ребенок был его спасением. Сказал себе: «Если он не творение Господне, значит, Бога никогда не было».

    Он знал одно — ребенок был его спасением. Сказал себе: «Если он не творение Господне, значит, Бога никогда не было».
15. «

    Нет списка неотложных дел. День предопределен. Час за часом. Не существует «позже». «Позже» — это уже сейчас. Красивые изящные вещи, дорогие чьему-то сердцу, одновременно источник страданий. Рождаются из горя и праха.

    Нет списка неотложных дел. День предопределен. Час за часом. Не существует «позже». «Позже» — это уже сейчас. Красивые изящные вещи, дорогие чьему-то сердцу, одновременно источник страданий. Рождаются из горя и праха.
16. «

    Поднял голову навстречу сумрачному дню. Прошептал: «Ты там? Когда мы наконец встретимся? У тебя есть горло, чтоб я мог тебя задушить? У тебя есть сердце? А душа? Будь ты проклят! О Боже, — прошептал он, — О Боже.»

    Поднял голову навстречу сумрачному дню. Прошептал: «Ты там? Когда мы наконец встретимся? У тебя есть горло, чтоб я мог тебя задушить? У тебя есть сердце? А душа? Будь ты проклят! О Боже, — прошептал он, — О Боже.»
17. «

    Лежали, слушали. Сможешь это сделать? Когда наступит час? Когда придет время, времени на это не будет. Этот час уже пробил — сейчас или никогда. Прокляни Бога и умри. Что, если револьвер не выстрелит? Должен выстрелить. А если даст осечку? Сумеешь тогда разбить камнем эту, такую дорогую, голову? Неужели внутри тебя живет человек, про которого ты ничего не знаешь? А вдруг? Обхвати сына руками. Вот так. Душа не умеет лгать. Притяни к себе. Поцелуй. Быстро.

    Лежали, слушали. Сможешь это сделать? Когда наступит час? Когда придет время, времени на это не будет. Этот час уже пробил — сейчас или никогда. Прокляни Бога и умри. Что, если револьвер не выстрелит? Должен выстрелить. А если даст осечку? Сумеешь тогда разбить камнем эту, такую дорогую, голову? Неужели внутри тебя живет человек, про которого ты ничего не знаешь? А вдруг? Обхвати сына руками. Вот так. Душа не умеет лгать. Притяни к себе. Поцелуй. Быстро.
18. «

    Пойми, хорошие люди поступают именно так. Они продолжают начатое и не сдаются.

    Пойми, хорошие люди поступают именно так. Они продолжают начатое и не сдаются.
19. «

    Бренность мира наконец-то становится очевидной. Давние проблемы остаются нерешенными, растворяются в ночи. Были — и нет их. Выключен свет, пусто. Оглянись вокруг. «Вечность» занимает много времени. Но мальчик знал всему цену: «вечность» — безвременна.

    Бренность мира наконец-то становится очевидной. Давние проблемы остаются нерешенными, растворяются в ночи. Были — и нет их. Выключен свет, пусто. Оглянись вокруг. «Вечность» занимает много времени. Но мальчик знал всему цену: «вечность» — безвременна.
20. «

    Она ушла. Навсегда. Холод расставания стал ее прощальным подарком. Она сделает это осколком обсидиана. Сам ее научил. Тоньше лезвия, острее стали. Она была права. Без сомнения. Сколько ночей они провели в спорах «за» и «против» самоубийства с глубокомыслием философов, обряженных в смирительные рубашки! Утром мальчик не сказал ни слова и только, когда они собрались отправиться в путь, обернулся, посмотрел на место их стоянки и прошептал: — Она не вернется? — Нет, — ответил он.

    Она ушла. Навсегда. Холод расставания стал ее прощальным подарком. Она сделает это осколком обсидиана. Сам ее научил. Тоньше лезвия, острее стали. Она была права. Без сомнения. Сколько ночей они провели в спорах «за» и «против» самоубийства с глубокомыслием философов, обряженных в смирительные рубашки! Утром мальчик не сказал ни слова и только, когда они собрались отправиться в путь, обернулся, посмотрел на место их стоянки и прошептал: — Она не вернется? — Нет, — ответил он.