48 цитат из книги «Костанца Казати. Клитемнестра» — читаем и делимся

Собрали 48 цитат из книги «Костанца Казати. Клитемнестра» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Она гадает, не уловка ли это, не затеял ли он какую-то игру. Но даже если и так, она хорошо играет в игры и, пожалуй, сможет сыграть и в эту.

   Она гадает, не уловка ли это, не затеял ли он какую-то игру. Но даже если и так, она хорошо играет в игры и, пожалуй, сможет сыграть и в эту.
2. «

   Прежде чем вести за собой, любой правитель должен научиться следовать.

   Прежде чем вести за собой, любой правитель должен научиться следовать.

   — Тантал · книга
3. «

   Героев делают войны.

   Героев делают войны.

   — Клитемнестра · книга
4. «

   Твоя ненависть пожирает тебя. Но благодаря ей ты жива.

   Твоя ненависть пожирает тебя. Но благодаря ей ты жива.

   — Кастор · книга
5. «

   Иногда самые жестокие люди на свете способны создавать прекраснейшие вещи.

   Иногда самые жестокие люди на свете способны создавать прекраснейшие вещи.

   — Калхас · книга
6. «

   – Будь ты моей женой, я бы вырвал тебе язык. – Это вряд ли, – говорит она. – Будь я твоей женой, я бы убила тебя во сне.

   – Будь ты моей женой, я бы вырвал тебе язык. – Это вряд ли, – говорит она. – Будь я твоей женой, я бы убила тебя во сне.

   — Идас · книга
7. «

   – Нас учат, что с замужеством приходит конец детству и веселью, но всё остается как прежде. В твоей жизни не так уж много изменится. – А ты откуда знаешь? – Я в этом уверена. Мужчины говорят так, чтобы мы почувствовали свою ответственность, тогда сами они сколько угодно смогут оставаться детьми.

   – Нас учат, что с замужеством приходит конец детству и веселью, но всё остается как прежде. В твоей жизни не так уж много изменится. – А ты откуда знаешь? – Я в этом уверена. Мужчины говорят так, чтобы мы почувствовали свою ответственность, тогда сами они сколько угодно смогут оставаться детьми.

   — Пенелопа · книга
8. «

   Придет время, когда люди сложат песни о ней, о тех, кого она любила, и о тех, кого ненавидела. Они споют о ее матери, царице, соблазненной богом, о ее братьях, задирах и укротителях лошадей, о ее сестре, тщеславной женщине, что не смогла удержаться в мужниной постели, об Агамемноне, гордом микенском льве, о мудром, многоумном Одиссее, о коварном, проклятом богами Эгисфе, и о Клитемнестре, жестокой царице и неверной жене. Но всё это неважно. Она была там. Она знает, что песни не рассказывают правды.

   Придет время, когда люди сложат песни о ней, о тех, кого она любила, и о тех, кого ненавидела. Они споют о ее матери, царице, соблазненной богом, о ее братьях, задирах и укротителях лошадей, о ее сестре, тщеславной женщине, что не смогла удержаться в мужниной постели, об Агамемноне, гордом микенском льве, о мудром, многоумном Одиссее, о коварном, проклятом богами Эгисфе, и о Клитемнестре, жестокой царице и неверной жене. Но всё это неважно. Она была там. Она знает, что песни не рассказывают правды.
9. «

   Человеческая кровь плодородна. Пролей ее один раз, и за жестокостью последует другая жестокость.

   Человеческая кровь плодородна. Пролей ее один раз, и за жестокостью последует другая жестокость.
10. «

    В глазах его мелькает хорошо знакомый огонек: ее брат, точно искра, готов вспыхнуть в любую секунду.

    В глазах его мелькает хорошо знакомый огонек: ее брат, точно искра, готов вспыхнуть в любую секунду.
11. «

    Бабушка на смертном одре, завернутая в овечьи шкуры, сказала ей и Елене, что их семья – это династия цариц. – Вас, девочки, будут помнить дольше, чем ваших братьев, так было и у меня с моими дорогими братьями. Алкей, Местор, Гелей… добрые мужи, отважные мужи, но кто-нибудь помнит их? Никто не помнит. – Ты в этом уверена? – Вы неукротимые, преданные, но в вас есть и осмотрительность. Я долго жила среди царей и героев, и все они так или иначе превращались в гордецов. А стоит мужчине возгордиться, как он сразу теряет бдительность, и рано или поздно предатели его одолевают. Целеустремленность, храбрость, подозрительность. Скоро вы станете царицами, и если хотите пережить мужей, которые вздумают от вас избавиться, вы должны быть упорными, храбрыми и подозрительными.

    Бабушка на смертном одре, завернутая в овечьи шкуры, сказала ей и Елене, что их семья – это династия цариц. – Вас, девочки, будут помнить дольше, чем ваших братьев, так было и у меня с моими дорогими братьями. Алкей, Местор, Гелей… добрые мужи, отважные мужи, но кто-нибудь помнит их? Никто не помнит. – Ты в этом уверена? – Вы неукротимые, преданные, но в вас есть и осмотрительность. Я долго жила среди царей и героев, и все они так или иначе превращались в гордецов. А стоит мужчине возгордиться, как он сразу теряет бдительность, и рано или поздно предатели его одолевают. Целеустремленность, храбрость, подозрительность. Скоро вы станете царицами, и если хотите пережить мужей, которые вздумают от вас избавиться, вы должны быть упорными, храбрыми и подозрительными.

    — Горгофона · книга
12. «

    Когда-то она задавалась вопросом: «Что значит быть царицей?» Теперь она знает. Быть царицей значит осмелиться сделать то, что не могут другие.

    Когда-то она задавалась вопросом: «Что значит быть царицей?» Теперь она знает. Быть царицей значит осмелиться сделать то, что не могут другие.
13. «

    Жизнь в Спарте иногда напоминает болото: тебя окружает трясина и лишь взгляд волен двигаться в поисках неминуемых опасностей. Но стоит попытаться заглянуть чуть дальше, трясина тут же засасывает.

    Жизнь в Спарте иногда напоминает болото: тебя окружает трясина и лишь взгляд волен двигаться в поисках неминуемых опасностей. Но стоит попытаться заглянуть чуть дальше, трясина тут же засасывает.
14. «

    Временами ее гнев настолько осязаем, что она жалеет, что не может вырезать его ножом.

    Временами ее гнев настолько осязаем, что она жалеет, что не может вырезать его ножом.
15. «

    Рабыня никогда не научится любить тебя – неважно как добр ты к ней будешь, – потому что она уже познала слишком много страданий.

    Рабыня никогда не научится любить тебя – неважно как добр ты к ней будешь, – потому что она уже познала слишком много страданий.

    — Тиндарей · книга
16. «

    Она давно знает, что существует два разных вида войн. Есть войны, в которых герои сражаются в сверкающих доспехах, размахивая своими драгоценными мечами, и есть те, что ведутся за закрытыми дверями, войны, состоящие из тихих перешептываний и ударов в спину. И в них нет ничего постыдного, ничего, что не встретишь на поле боя. В любом случае, это то, чему ее учили в гимнасии: одолевай своих врагов, и пусть они истекают кровью. В конце концов, что есть поле битвы после сражения, если не зловонное море трупов? И она сразится, когда придет время. И дворец станет ее кровавым полем битвы.

    Она давно знает, что существует два разных вида войн. Есть войны, в которых герои сражаются в сверкающих доспехах, размахивая своими драгоценными мечами, и есть те, что ведутся за закрытыми дверями, войны, состоящие из тихих перешептываний и ударов в спину. И в них нет ничего постыдного, ничего, что не встретишь на поле боя. В любом случае, это то, чему ее учили в гимнасии: одолевай своих врагов, и пусть они истекают кровью. В конце концов, что есть поле битвы после сражения, если не зловонное море трупов? И она сразится, когда придет время. И дворец станет ее кровавым полем битвы.
17. «

    Не надо беспокоиться, если после прилива на песке что-то остается. Рано или поздно вода снова поднимется и всё смоет.

    Не надо беспокоиться, если после прилива на песке что-то остается. Рано или поздно вода снова поднимется и всё смоет.

    — Кастор · книга
18. «

    Она кажется податливой и тактичной, но при этом хитра и настойчива, точно лоза, что плетется по дворцовым стенам.

    Она кажется податливой и тактичной, но при этом хитра и настойчива, точно лоза, что плетется по дворцовым стенам.
19. «

    Самый опасный соперник – тот, который думает.

    Самый опасный соперник – тот, который думает.
20. «

    Есть ли на свете чувство более тяжкое, чем сожаление? Невидимое, оно охватывает тебя, точно лихорадка, и ты ничего не можешь с ним поделать.

    Есть ли на свете чувство более тяжкое, чем сожаление? Невидимое, оно охватывает тебя, точно лихорадка, и ты ничего не можешь с ним поделать.

    — Тимандра · книга