«Лекси де Эстер. Вслед за Океаном» в 10 цитат

Собрали 10 цитат из книги «Лекси де Эстер. Вслед за Океаном» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Человек по сути своей не может быть бесполезным. Начиная с рождения и заканчивая смертью. Ты приходишь в этот мир с определенной целью, рождаешься благодаря двумя другим людям и, конечно же, для них. Ты живешь и являешься безумно ярким светом для кого-то. Пусть даже если ты этого не знаешь. Ты направляешь своим сиянием других. Вдохновляешь и заставляешь следовать за собой. И многие люди могут жить ради тебя, как и ты можешь жить ради кого-то...

   Человек по сути своей не может быть бесполезным. Начиная с рождения и заканчивая смертью. Ты приходишь в этот мир с определенной целью, рождаешься благодаря двумя другим людям и, конечно же, для них. Ты живешь и являешься безумно ярким светом для кого-то. Пусть даже если ты этого не знаешь. Ты направляешь своим сиянием других. Вдохновляешь и заставляешь следовать за собой. И многие люди могут жить ради тебя, как и ты можешь жить ради кого-то...

   — Эйда Рид · книга
2. «

   — Я лишь мгновение в его жизни.

   — Я лишь мгновение в его жизни.

   — Эйда Рид · книга
3. «

   Молчаливое презрение — самая ужасная на всём белом свете вещь. Особенно, когда исходит от близких людей. Одних взглядов достаточно, чтобы ты понял, насколько низко ты пал. В них нет ни злости, ни обиды. От того они и страшнее. Нельзя обвинить человека, который молчит, который не испытывает к тебе ненависти, но всё же высказывает глубокое неодобрение. Люди, которые стали семьей, которые переломили ход моей жизни, которых ни за что в жизни не хочется подводить, которых больше не вернуть, испытывают неприязнь к человеку, которым я стал, но всё ещё продолжают любить, потому что я не чужой... Это клинком рассекает мне сердце...

   Молчаливое презрение — самая ужасная на всём белом свете вещь. Особенно, когда исходит от близких людей. Одних взглядов достаточно, чтобы ты понял, насколько низко ты пал. В них нет ни злости, ни обиды. От того они и страшнее. Нельзя обвинить человека, который молчит, который не испытывает к тебе ненависти, но всё же высказывает глубокое неодобрение. Люди, которые стали семьей, которые переломили ход моей жизни, которых ни за что в жизни не хочется подводить, которых больше не вернуть, испытывают неприязнь к человеку, которым я стал, но всё ещё продолжают любить, потому что я не чужой... Это клинком рассекает мне сердце...

   — Джошуа МакКензи · книга
4. «

   Смерть — такая смешная вещь, которой всё равно, насколько ты силён, богат, счастлив, красив, из какого ты класса, что ты хочешь продолжить своё никчёмное скитание. Перед ее лицом все равны, а встречает она тех, чьё время закончилось, и никакие деньги, никакая красота не способны купить время...

   Смерть — такая смешная вещь, которой всё равно, насколько ты силён, богат, счастлив, красив, из какого ты класса, что ты хочешь продолжить своё никчёмное скитание. Перед ее лицом все равны, а встречает она тех, чьё время закончилось, и никакие деньги, никакая красота не способны купить время...

   — Эйда Рид · книга
5. «

   Без обаяния и симпатичной мордашки маловероятно получить то, чего хочешь в кратчайшие сроки.

   Без обаяния и симпатичной мордашки маловероятно получить то, чего хочешь в кратчайшие сроки.

   — Джошуа МакКензи · книга
6. «

   — Почему я узнаю про могилы моих родителей только сейчас, — зло шипит девушка, заставляя меня вздрогнуть. [...] — Почему сейчас? — я вновь отворачиваюсь от девушки, делаю несколько шагов к границе “беседки”, ведущей глубже в лес и громко втягиваю запах свежей травы и зелени, полной духовной силы, — Потому что ты собираешься уйти, — шепчу. — Что? — … вслед за ними...

   — Почему я узнаю про могилы моих родителей только сейчас, — зло шипит девушка, заставляя меня вздрогнуть. [...] — Почему сейчас? — я вновь отворачиваюсь от девушки, делаю несколько шагов к границе “беседки”, ведущей глубже в лес и громко втягиваю запах свежей травы и зелени, полной духовной силы, — Потому что ты собираешься уйти, — шепчу. — Что? — … вслед за ними...

   — Джошуа МакКензи · книга
7. «

   Они носят их в знак памяти о былом, о людях, которые на всегда останутся в их сердцах. Папа мне как-то сказал: “Детка, не важно, что случится потом. Миллионы приходят и уходят. Не в них счастье. Самым важным на свете всегда будут люди в твоём сердце, вот здесь”. Его слова и действия в тот миг расходились, будто были неподвластны ему самому. Он указал не на сердце тогда, а на этот медиатор, будто именно он означал ту небывалую связь, о которой говорил отец.

   Они носят их в знак памяти о былом, о людях, которые на всегда останутся в их сердцах. Папа мне как-то сказал: “Детка, не важно, что случится потом. Миллионы приходят и уходят. Не в них счастье. Самым важным на свете всегда будут люди в твоём сердце, вот здесь”. Его слова и действия в тот миг расходились, будто были неподвластны ему самому. Он указал не на сердце тогда, а на этот медиатор, будто именно он означал ту небывалую связь, о которой говорил отец.

   — Эйда Рид · книга
8. «

   Но позднее, стоя под проливным дождем посреди кладбища, — словно сама природа оплакивала потерю — перед очередным мраморным камнем с высеченным именем, датами, он был без зонта... Промок до нитки, но так и не вздрогнул. Он принёс букет любимых цветов мамы — Эйда их тоже любила — Лилии — цветы величия. Оставляя их, отец признавал своё уважение перед ней, как делал это каждый раз, навещая могилу матери... Тогда под шум капель, бьющих по земле, по гравию, бетону, мрамору, отец внезапно дрогнул, произнеся: “Они похожи с Эмили”.

   Но позднее, стоя под проливным дождем посреди кладбища, — словно сама природа оплакивала потерю — перед очередным мраморным камнем с высеченным именем, датами, он был без зонта... Промок до нитки, но так и не вздрогнул. Он принёс букет любимых цветов мамы — Эйда их тоже любила — Лилии — цветы величия. Оставляя их, отец признавал своё уважение перед ней, как делал это каждый раз, навещая могилу матери... Тогда под шум капель, бьющих по земле, по гравию, бетону, мрамору, отец внезапно дрогнул, произнеся: “Они похожи с Эмили”.

   — Джошуа МакКензи · книга
9. «

   “Лилия моя, жизнь быстротечна, — бурчал мужчина, сцепив руки в замок, — И ты это понимаешь намного лучше всякого другого, — сглотнул, — Мы не знаем, когда умрем, поэтому не стоит сидеть в комнате, взаперти, губя себя. Врачи не делают положительных прогнозов, но твоя жизнь на этом не заканчивается. Делай, твори, радуйся, веселись и отрывайся, чтобы в последний миг ты не боялась, — внимательный взгляд серых глаз завораживал, гипнотизировал, внушал, — “Не страшно умирать, когда жизнь прожита не зря” — это были последние слова моей жены — Эмилии, — тяжелый вздох вырвался из его груди, — Вы с ней похожи, и я не хочу видеть, как моя дочь умирает просто так. Борись с этой гадостью, покажи, что ты достойна жизни.”

   “Лилия моя, жизнь быстротечна, — бурчал мужчина, сцепив руки в замок, — И ты это понимаешь намного лучше всякого другого, — сглотнул, — Мы не знаем, когда умрем, поэтому не стоит сидеть в комнате, взаперти, губя себя. Врачи не делают положительных прогнозов, но твоя жизнь на этом не заканчивается. Делай, твори, радуйся, веселись и отрывайся, чтобы в последний миг ты не боялась, — внимательный взгляд серых глаз завораживал, гипнотизировал, внушал, — “Не страшно умирать, когда жизнь прожита не зря” — это были последние слова моей жены — Эмилии, — тяжелый вздох вырвался из его груди, — Вы с ней похожи, и я не хочу видеть, как моя дочь умирает просто так. Борись с этой гадостью, покажи, что ты достойна жизни.”

   — Питер МакКензи · книга
10. «

    Навряд ли ребёнок одиннадцати лет способен адекватно пережить смерть столь близкого и родного человека без последствий для психики и прочего, хотя кто вообще это смог бы сделать даже в намного сознательном возрасте? Уж точно ни я... и ни он...

    Навряд ли ребёнок одиннадцати лет способен адекватно пережить смерть столь близкого и родного человека без последствий для психики и прочего, хотя кто вообще это смог бы сделать даже в намного сознательном возрасте? Уж точно ни я... и ни он...

    — Джошуа МакКензи · книга