Здравствуй, Федя!... Ты да я — Мы таперь одна семья. Я жена твоя – Маруся, Я супружница твоя. Что молчишь, мил друг Федот, Как воды набрамши в рот — Аль не тот на мне кокошник, Аль наряд на мне не тот?..
Ну и что, что больше ста? Лишь бы кровь была густа! Говорят, любви покорны все, буквально, возраста. Так что, нянька, хошь не хошь, а и я на дело гож! Коли все любви покорны, так и я покорный тож.
Гость скучает – ботфортой качает, дырки на скатерти изучает. Царь серчает – не замечает, как Федьку по матери величает. Вдруг – как с неба: каравай хлеба, икры бадейка, тушеная индейка, стерляжья уха, телячьи потроха – и такой вот пищи – названий до тыщи! При эдакой-то снеди – как не быть беседе!..
Был я даве у стрельца, У Федота-удальца. Как узрел его супругу — Так и брякнулся с крыльца. Третий день – ей-ей не вру! — Саблю в руки не беру, И мечтательность такая, Что того гляди помру! А намедни был грешок — Чуть не выдумал стишок, Доктора перепужались, Говорят: любовный шок...
Скоко б ты ни супил бровь — Повторяю вновь и вновь: Индивид имеет право На свободную любовь! Может, дело наконец И дошло бы до колец — Кабы вдруг меня посватал Твой Федотушко-стрелец!..
Пришел Федот домой, от горя немой. Сел в уголок, глядит в потолок, ясные очи слезой заволок. Маня есть кличет, а он шею бычит, ничаво не хочет, супится да хнычет…