104 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына» с глубоким смыслом

Ниже 104 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Власть хочет отдаться, да некому.

   Власть хочет отдаться, да некому.
2. «

   Пессимист помирает с удовлетворенной улыбкой. Он всегда знал, что все это плохо кончится.

   Пессимист помирает с удовлетворенной улыбкой. Он всегда знал, что все это плохо кончится.
3. «

   Его руки любили прикосновение оружия, его успокоительную деловитую тяжесть. Он частенько размышлял о том, сколько выдумки, труда, затрат вложили люди в то, чтобы довести такую простую вещь, как ружье или пистолет, до нынешнего совершенства.

   Его руки любили прикосновение оружия, его успокоительную деловитую тяжесть. Он частенько размышлял о том, сколько выдумки, труда, затрат вложили люди в то, чтобы довести такую простую вещь, как ружье или пистолет, до нынешнего совершенства.
4. «

   Быстрее времени летят только деньги.

   Быстрее времени летят только деньги.
5. «

   К тому времени, когда будущее становится настоящим, оно несколько изнашивается и даже протухает.

   К тому времени, когда будущее становится настоящим, оно несколько изнашивается и даже протухает.
6. «

   Жизнь коротка и печальна, и поскольку она печальна, то хорошо, что она коротка. Бог милостив.

   Жизнь коротка и печальна, и поскольку она печальна, то хорошо, что она коротка. Бог милостив.
7. «

   У нас все впереди. Эта мысль тревожит.

   У нас все впереди. Эта мысль тревожит.
8. «

   В демократическом обществе правда и ложь имеют одинаковые права.

   В демократическом обществе правда и ложь имеют одинаковые права.
9. «

   Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.

   Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.
10. «

    Ветеран громко негодовал по поводу современной распущенности нравов и тихомолком горевал о невозможности ей воспользоваться.

    Ветеран громко негодовал по поводу современной распущенности нравов и тихомолком горевал о невозможности ей воспользоваться.
11. «

    Умный человек подобен колоколу. Он молчит, пока его не коснулись. Дурак звонит неумолчно.

    Умный человек подобен колоколу. Он молчит, пока его не коснулись. Дурак звонит неумолчно.
12. «

    Надо жить. Со всеми вытекающими последствиями.

    Надо жить. Со всеми вытекающими последствиями.
13. «

    Человеку нужно очень немногое для счастья и еще меньше для несчастья.

    Человеку нужно очень немногое для счастья и еще меньше для несчастья.
14. «

    Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.

    Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.
15. «

    Нельзя насытиться воспоминаниями о прошлогоднем банкете.

    Нельзя насытиться воспоминаниями о прошлогоднем банкете.
16. «

    Только в политике трагедия может разыгрываться шутами.

    Только в политике трагедия может разыгрываться шутами.
17. «

    Телевидение не только выражает, но усугубляет дефекты коллективного интеллекта.

    Телевидение не только выражает, но усугубляет дефекты коллективного интеллекта.
18. «

    Можно увидеть жизнь как вереницу утрат. Тогда будешь ценить не то, что приобрел, а то, что не потерял.

    Можно увидеть жизнь как вереницу утрат. Тогда будешь ценить не то, что приобрел, а то, что не потерял.
19. «

    Одни живут, чтобы есть, другие — чтобы соблюдать диету.

    Одни живут, чтобы есть, другие — чтобы соблюдать диету.
20. «

    Клялись, что строят новое государство. Как-то так вышло, что построили только личные дачи.

    Клялись, что строят новое государство. Как-то так вышло, что построили только личные дачи.