147 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына», которые стоит перечитать

Ниже 147 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   России нужна не столько твердая рука, сколько трезвая голова.

   России нужна не столько твердая рука, сколько трезвая голова.
2. «

   Сегодня можно верить каждому слову руководителей. Но только сегодня — завтра будет новое слово.

   Сегодня можно верить каждому слову руководителей. Но только сегодня — завтра будет новое слово.
3. «

   В отличие от политиков-мужчин, которые просто неприятны, политики-женщины отвратительны.

   В отличие от политиков-мужчин, которые просто неприятны, политики-женщины отвратительны.
4. «

   Русские гордятся своими недостатками и не понимают, почему иностранцы не разделяют этой гордости.

   Русские гордятся своими недостатками и не понимают, почему иностранцы не разделяют этой гордости.
5. «

   Некуда вложить деньги. К счастью, и денег нет.

   Некуда вложить деньги. К счастью, и денег нет.
6. «

   Хитра и увертлива человеческая душа.

   Хитра и увертлива человеческая душа.
7. «

   «Жизнь дается человеку только один раз, и надо прожить ее...» Одному, бесчисленному множеству, — выжить, другому, ничтожному меньшинству, — прожить и обеспечить беспечальное существование своему потомству.

   «Жизнь дается человеку только один раз, и надо прожить ее...» Одному, бесчисленному множеству, — выжить, другому, ничтожному меньшинству, — прожить и обеспечить беспечальное существование своему потомству.
8. «

   К тому времени, когда будущее становится настоящим, оно несколько изнашивается и даже протухает.

   К тому времени, когда будущее становится настоящим, оно несколько изнашивается и даже протухает.
9. «

   Скромность украшает человека. Нередко это единственное украшение.

   Скромность украшает человека. Нередко это единственное украшение.
10. «

    Жить надоело, но другие варианты еще хуже.

    Жить надоело, но другие варианты еще хуже.
11. «

    Завидно, что есть люди, живущие как люди.

    Завидно, что есть люди, живущие как люди.
12. «

    Сейчас светлое будущее преимущественно принадлежит людям с темным прошлым.

    Сейчас светлое будущее преимущественно принадлежит людям с темным прошлым.
13. «

    Судить всех, правых и виноватых, будет история; и, как это принято в нашей стране, неоднократно. Ее вердикт каждый раз будет зависеть от предпочтений людей, оказавшихся у власти, и будет пересматриваться с их сменой.

    Судить всех, правых и виноватых, будет история; и, как это принято в нашей стране, неоднократно. Ее вердикт каждый раз будет зависеть от предпочтений людей, оказавшихся у власти, и будет пересматриваться с их сменой.
14. «

    Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.

    Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.
15. «

    Чужой крест всегда легче.

    Чужой крест всегда легче.
16. «

    Мы готовы умереть за правое дело, но кто-то должен указать место, где мы должны стоять до последнего.

    Мы готовы умереть за правое дело, но кто-то должен указать место, где мы должны стоять до последнего.
17. «

    Подобен яйцу всмятку — тверд в словах, жидок в мыслях.

    Подобен яйцу всмятку — тверд в словах, жидок в мыслях.
18. «

    Воспоминания о последних соприкосновениях с высокими сферами утомили Генерала. Запах пороха, тень кнута, призрак тюрьмы, эхо сурового окрика... А ведь тогда, после августа, мелькала наивная мысль, что может произойти чудо, что новые люди — Ельцин, Хасбулатов, их сподвижники — способны повести Россию не в светлое, нет, не в светлое, но нормальное человеческое будущее, что они могут оказаться умнее, проницательнее и просто порядочнее, чем их предшественники. Скептический голос здравого смысла, сам облик этих новых людей предупреждали против обольщений... Но как убедительно говорили демократы, как вдохновенно они врали! Догадка о том, что Россия вступила в очередную полосу фантастического вранья, мелькала столь же часто, как и иллюзорная надежда на лучшее. Хотелось верить — вопреки опыту, вопреки истории, вопреки свидетельству собственных ушей и глаз, — что Россия наконец-то может вырваться из вековечной унылой колеи.

    Воспоминания о последних соприкосновениях с высокими сферами утомили Генерала. Запах пороха, тень кнута, призрак тюрьмы, эхо сурового окрика... А ведь тогда, после августа, мелькала наивная мысль, что может произойти чудо, что новые люди — Ельцин, Хасбулатов, их сподвижники — способны повести Россию не в светлое, нет, не в светлое, но нормальное человеческое будущее, что они могут оказаться умнее, проницательнее и просто порядочнее, чем их предшественники. Скептический голос здравого смысла, сам облик этих новых людей предупреждали против обольщений... Но как убедительно говорили демократы, как вдохновенно они врали! Догадка о том, что Россия вступила в очередную полосу фантастического вранья, мелькала столь же часто, как и иллюзорная надежда на лучшее. Хотелось верить — вопреки опыту, вопреки истории, вопреки свидетельству собственных ушей и глаз, — что Россия наконец-то может вырваться из вековечной унылой колеи.
19. «

    Старинный прием — говорить о себе в третьем лице. Разговор с самим собой, но не вслух, а про себя, становился привычкой, порой перерастал в жаркий спор, дело доходило до оскорблений, которыми Старик награждал самого себя, невольно выступая за обе конфликтующие стороны. Этот не слышный никому монолог, скорее даже диалог, где обе стороны были абсолютно во всех отношениях равны, но несколько по-разному смотрели на жизнь, никогда не прекращался.

    Старинный прием — говорить о себе в третьем лице. Разговор с самим собой, но не вслух, а про себя, становился привычкой, порой перерастал в жаркий спор, дело доходило до оскорблений, которыми Старик награждал самого себя, невольно выступая за обе конфликтующие стороны. Этот не слышный никому монолог, скорее даже диалог, где обе стороны были абсолютно во всех отношениях равны, но несколько по-разному смотрели на жизнь, никогда не прекращался.
20. «

    Одни живут, чтобы есть, другие — чтобы соблюдать диету.

    Одни живут, чтобы есть, другие — чтобы соблюдать диету.