162 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына», которые захочется сохранить

Ниже 162 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Если отвлечься от шума городского, то в столице стоит осенняя мертвая тишина.

   Если отвлечься от шума городского, то в столице стоит осенняя мертвая тишина.
2. «

   Смотрим в прошлое со стыдом, в будущее со страхом.

   Смотрим в прошлое со стыдом, в будущее со страхом.
3. «

   Много говорят об утечке мозгов. Но если мозги у нас были, то как мы дошли до жизни такой?

   Много говорят об утечке мозгов. Но если мозги у нас были, то как мы дошли до жизни такой?
4. «

   Каждый гадкий утенок поет лебединую песню.

   Каждый гадкий утенок поет лебединую песню.
5. «

   Каждый русский поэт непременно когда-то вдохновлялся метелью, белыми снегами и писал в такие моменты особенно проникновенно, трогательно и печально. Однообразна, скучна должна быть жизнь в тех краях, где всегда тепло, где вечно сияет на голубом небе яркое солнце и никогда не сбрасывают листьев деревья.

   Каждый русский поэт непременно когда-то вдохновлялся метелью, белыми снегами и писал в такие моменты особенно проникновенно, трогательно и печально. Однообразна, скучна должна быть жизнь в тех краях, где всегда тепло, где вечно сияет на голубом небе яркое солнце и никогда не сбрасывают листьев деревья.
6. «

   Каждый политик мечтает о том, чтобы его судила история, и опасается суда современников.

   Каждый политик мечтает о том, чтобы его судила история, и опасается суда современников.
7. «

   Добрые дела легче делать, чем плохие. Но мы не ищем легкой жизни.

   Добрые дела легче делать, чем плохие. Но мы не ищем легкой жизни.
8. «

   Абсурд — это реальность, доведенная до отчаяния.

   Абсурд — это реальность, доведенная до отчаяния.
9. «

   У книг своя судьба, и редкая заканчивает свою жизнь на той полке, куда ее впервые поставила рука хозяина — новенькую, в свежем переплете, пахнущую бумагой, типографской краской и клейстером. Старые книги рассказывали о прежней жизни, о своих авторах и редко-редко — карандашной пометкой на полях, знаком вопроса или восклицанием, чертой или галочкой — напоминали о былых читателях. Книги, как и люди, переживали войны и революции, подвергались гонениям и репрессиям, покидали родные края, пропадали без вести на чужбине или же, попав каким-то чудом в руки соотечественника, через десятки лет возвращались домой.

   У книг своя судьба, и редкая заканчивает свою жизнь на той полке, куда ее впервые поставила рука хозяина — новенькую, в свежем переплете, пахнущую бумагой, типографской краской и клейстером. Старые книги рассказывали о прежней жизни, о своих авторах и редко-редко — карандашной пометкой на полях, знаком вопроса или восклицанием, чертой или галочкой — напоминали о былых читателях. Книги, как и люди, переживали войны и революции, подвергались гонениям и репрессиям, покидали родные края, пропадали без вести на чужбине или же, попав каким-то чудом в руки соотечественника, через десятки лет возвращались домой.
10. «

    Меняются моды на прически. Лишь плешь вечна.

    Меняются моды на прически. Лишь плешь вечна.
11. «

    Когда слышишь так много убежденных голосов, появляется мысль — опять обманут!

    Когда слышишь так много убежденных голосов, появляется мысль — опять обманут!
12. «

    Нужны были еще годы, чтобы понять незавидную участь и специфическую направленность талантов вершителей наших судеб: они умели выживать и держаться за власть в жестокой борьбе. Это не тот дар, который может очаровать разумного человека.

    Нужны были еще годы, чтобы понять незавидную участь и специфическую направленность талантов вершителей наших судеб: они умели выживать и держаться за власть в жестокой борьбе. Это не тот дар, который может очаровать разумного человека.
13. «

    Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.

    Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.
14. «

    Сегодняшняя пустота лишь продолжение прошлой бессмысленности.

    Сегодняшняя пустота лишь продолжение прошлой бессмысленности.
15. «

    Побыть с умным человеком приятно. Почему же так невыносимо оставаться наедине с самим собой?

    Побыть с умным человеком приятно. Почему же так невыносимо оставаться наедине с самим собой?
16. «

    Одни дети Августовской демократической революции исчезают, другие становятся все упитаннее. Не имеем ли мы дела с каннибализмом?

    Одни дети Августовской демократической революции исчезают, другие становятся все упитаннее. Не имеем ли мы дела с каннибализмом?
17. «

    Обида заслоняет белый свет, хотя и обижаться, кажется, было не на кого.

    Обида заслоняет белый свет, хотя и обижаться, кажется, было не на кого.
18. «

    Генерал, кажется, принадлежал к той породе русских людей, которые испытывают какое-то невнятное раздражение с наступлением тепла, с возрождением буйной зелени, с немыслимо ранними рассветами. Все вокруг кричит, что надо жить, надо радоваться очередному неизбежному витку жизни, надо забывать сумрачное снежное замороженное прошлое. Тянет к земле бремя прожитых лет, спокойнее и уютнее было размышлять в зимнем полумраке, радуясь редкому солнышку.

    Генерал, кажется, принадлежал к той породе русских людей, которые испытывают какое-то невнятное раздражение с наступлением тепла, с возрождением буйной зелени, с немыслимо ранними рассветами. Все вокруг кричит, что надо жить, надо радоваться очередному неизбежному витку жизни, надо забывать сумрачное снежное замороженное прошлое. Тянет к земле бремя прожитых лет, спокойнее и уютнее было размышлять в зимнем полумраке, радуясь редкому солнышку.
19. «

    Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.

    Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.
20. «

    Нельзя насытиться воспоминаниями о прошлогоднем банкете.

    Нельзя насытиться воспоминаниями о прошлогоднем банкете.