«Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына» в 246 цитат

Ниже 246 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.

   Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.
2. «

   Когда слышишь так много убежденных голосов, появляется мысль — опять обманут!

   Когда слышишь так много убежденных голосов, появляется мысль — опять обманут!
3. «

   Минута спокойствия для неврастеника дороже, чем год спокойствия для уравновешенного человека.

   Минута спокойствия для неврастеника дороже, чем год спокойствия для уравновешенного человека.
4. «

   С возрастом исчезают тайные пороки и отчетливее проявляются явные.

   С возрастом исчезают тайные пороки и отчетливее проявляются явные.
5. «

   Книга как элемент интерьера выходит из моды. Как элемент культуры она уже исчезла.

   Книга как элемент интерьера выходит из моды. Как элемент культуры она уже исчезла.
6. «

   Старая работа, где успех зависел от многих случайностей, располагала к легкому, несерьезному суеверию — пристрастию или отвращению к определенным цифрам или дням недели, привязанности к какой-нибудь потертой рубашке, которую надо было надевать перед особо сложными делами, к старым часам или ручке. Возможно, эта склонность шла от студенческих времен, от экзаменов, где случайная удача значила не меньше, чем знания и сообразительность.

   Старая работа, где успех зависел от многих случайностей, располагала к легкому, несерьезному суеверию — пристрастию или отвращению к определенным цифрам или дням недели, привязанности к какой-нибудь потертой рубашке, которую надо было надевать перед особо сложными делами, к старым часам или ручке. Возможно, эта склонность шла от студенческих времен, от экзаменов, где случайная удача значила не меньше, чем знания и сообразительность.
7. «

   Элегия:

   Элегия:
8. «

   Умирать для себя надо скоропостижно. Для родных и близких надо умирать долго, чтобы кончина принесла им облегчение.

   Умирать для себя надо скоропостижно. Для родных и близких надо умирать долго, чтобы кончина принесла им облегчение.
9. «

   Любите книгу — кладбище мыслей.

   Любите книгу — кладбище мыслей.
10. «

    Новые времена основательно расшатали традиционные, расхожие представления об окружающем нас мире. Суеверия вчерашнего дня оказались сегодня наукой, преступления — подвигом, заблуждения — истиной. Во многом изменились представления о добре и зле, изменился сам русский язык, вместив в себя «импичмент», «консенсус», «судьбоносный» и отказавшись от таких простых слов, как «честь», «стыд», «совесть».

    Новые времена основательно расшатали традиционные, расхожие представления об окружающем нас мире. Суеверия вчерашнего дня оказались сегодня наукой, преступления — подвигом, заблуждения — истиной. Во многом изменились представления о добре и зле, изменился сам русский язык, вместив в себя «импичмент», «консенсус», «судьбоносный» и отказавшись от таких простых слов, как «честь», «стыд», «совесть».
11. «

    Неустойчивость, зыбкость, эфемерность всего земного, маленькой частицей которого была судьба служивого человека, воспринимались Стариком как нечто неоспоримое, аксиоматичное, единственно постоянное в нашем мире. Жизнь — это ожидание удара из-за угла, говаривал он, вспоминая при этом все те же строки Алексея Толстого:

    Неустойчивость, зыбкость, эфемерность всего земного, маленькой частицей которого была судьба служивого человека, воспринимались Стариком как нечто неоспоримое, аксиоматичное, единственно постоянное в нашем мире. Жизнь — это ожидание удара из-за угла, говаривал он, вспоминая при этом все те же строки Алексея Толстого:
12. «

    Новые люди совершают старые ошибки. Новые же времена требуют новых ошибок.

    Новые люди совершают старые ошибки. Новые же времена требуют новых ошибок.
13. «

    В нашей действительности невозможно допустить, что принципом отношений с подчиненными, равными себе, начальниками, со всем окружающим человеческим миром может быть честность. За этим видится самый изощренный подвох.

    В нашей действительности невозможно допустить, что принципом отношений с подчиненными, равными себе, начальниками, со всем окружающим человеческим миром может быть честность. За этим видится самый изощренный подвох.
14. «

    Жизнь коротка и печальна, и поскольку она печальна, то хорошо, что она коротка. Бог милостив.

    Жизнь коротка и печальна, и поскольку она печальна, то хорошо, что она коротка. Бог милостив.
15. «

    Система оказывалась совершенно неспособной угнаться за обещаниями, которые ее представители десятилетиями давали собственному народу.

    Система оказывалась совершенно неспособной угнаться за обещаниями, которые ее представители десятилетиями давали собственному народу.
16. «

    Окончательно примиряет человека с жизнью только смерть.

    Окончательно примиряет человека с жизнью только смерть.
17. «

    К старости ума не прибавляется, но его и требуется меньше. Невостребованный ум называется мудростью.

    К старости ума не прибавляется, но его и требуется меньше. Невостребованный ум называется мудростью.
18. «

    Пессимист помирает с удовлетворенной улыбкой. Он всегда знал, что все это плохо кончится.

    Пессимист помирает с удовлетворенной улыбкой. Он всегда знал, что все это плохо кончится.
19. «

    Совесть у нас всегда была не в ладу с законом. Получается плохо и так и так — по совести и по закону.

    Совесть у нас всегда была не в ладу с законом. Получается плохо и так и так — по совести и по закону.
20. «

    Жизнь может быть выдуманной. Смерть же всегда настоящая.

    Жизнь может быть выдуманной. Смерть же всегда настоящая.