254 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына» с глубоким смыслом

Ниже 254 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Не ум украшает личность, а личность — ум.

   Не ум украшает личность, а личность — ум.
2. «

   В мире абсурда рациональное кажется нелепостью.

   В мире абсурда рациональное кажется нелепостью.
3. «

   Человек жив не только до тех пор, пока продолжается обмен веществ и линия на зеленом экране энцефалографа остается зубчатой, не вытягивается в унылую безупречную прямую. Человек жив и не только пока он сохраняет память. Нужно, чтобы у кого-то сохранилась память о нем.

   Человек жив не только до тех пор, пока продолжается обмен веществ и линия на зеленом экране энцефалографа остается зубчатой, не вытягивается в унылую безупречную прямую. Человек жив и не только пока он сохраняет память. Нужно, чтобы у кого-то сохранилась память о нем.
4. «

   Власть потеряла голову, а оппозиция ее не нашла.

   Власть потеряла голову, а оппозиция ее не нашла.
5. «

   Ветераны — люди, пережившие все. В том числе память о самих себе.

   Ветераны — люди, пережившие все. В том числе память о самих себе.
6. «

   Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.

   Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.
7. «

   Ничтожные частицы времени, именуемые годами. Опилки вечности.

   Ничтожные частицы времени, именуемые годами. Опилки вечности.
8. «

   В стране нет общества, есть телевизионная аудитория.

   В стране нет общества, есть телевизионная аудитория.
9. «

   Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.

   Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.
10. «

    Утешительно думать, что был дураком не от природы, а по стечению обстоятельств.

    Утешительно думать, что был дураком не от природы, а по стечению обстоятельств.
11. «

    Мы готовы отстаивать наши ценности. Любые, за хорошие деньги.

    Мы готовы отстаивать наши ценности. Любые, за хорошие деньги.
12. «

    Люди часто завидуют здоровью, везению, благополучию другого. Лишь чужая глупость всегда кажется хуже собственной.

    Люди часто завидуют здоровью, везению, благополучию другого. Лишь чужая глупость всегда кажется хуже собственной.
13. «

    Окончательно примиряет человека с жизнью только смерть.

    Окончательно примиряет человека с жизнью только смерть.
14. «

    Все легче становится груз непрожитых лет.

    Все легче становится груз непрожитых лет.
15. «

    Одни живут, чтобы есть, другие — чтобы соблюдать диету.

    Одни живут, чтобы есть, другие — чтобы соблюдать диету.
16. «

    Возможных ошибок так много, что их можно совершать всю жизнь, ни разу не повторившись.

    Возможных ошибок так много, что их можно совершать всю жизнь, ни разу не повторившись.
17. «

    Взятка — общий знаменатель всех ветвей власти. Она уравнивает и демократа, и консерватора. Есть и еще один знаменатель — ложь.

    Взятка — общий знаменатель всех ветвей власти. Она уравнивает и демократа, и консерватора. Есть и еще один знаменатель — ложь.
18. «

    Все больше вокруг приятных лиц и все меньше желания их видеть. Годы!

    Все больше вокруг приятных лиц и все меньше желания их видеть. Годы!
19. «

    Новые времена требуют новых ошибок.

    Новые времена требуют новых ошибок.
20. «

    Старик не то что боялся темноты, но как-то не доверял ей. Одно дело — самому сливаться с темнотой, смотреть из мрака на яркие окна или залитую светом лужайку, где любая фигура была легкой мишенью для выстрела.

    Старик не то что боялся темноты, но как-то не доверял ей. Одно дело — самому сливаться с темнотой, смотреть из мрака на яркие окна или залитую светом лужайку, где любая фигура была легкой мишенью для выстрела.