282 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына», которые захочется сохранить

Ниже 282 цитаты из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Можно прожить месяц без еды, но ни дня без иллюзий.

   Можно прожить месяц без еды, но ни дня без иллюзий.
2. «

   Человек может надоесть себе дважды: первый раз — когда живет и второй — когда пытается вспомнить прошлое.

   Человек может надоесть себе дважды: первый раз — когда живет и второй — когда пытается вспомнить прошлое.
3. «

   Нужно посочувствовать больному человеку, который руководит страной. Но нужно посочувствовать и стране, которой руководит больной человек.

   Нужно посочувствовать больному человеку, который руководит страной. Но нужно посочувствовать и стране, которой руководит больной человек.
4. «

   Времена интересны, а жизнь скучна. Лучше бы наоборот.

   Времена интересны, а жизнь скучна. Лучше бы наоборот.
5. «

   Так и оказался Генерал на острове, населенном небольшим числом родственников и бесчисленным множеством, сонмом теней, никогда его не покидавших. Тени жили, разговаривали, смеялись, плакали, жаловались, докладывали, просили совета, получали указания, появлялись в памяти неожиданно и так же внезапно исчезали, чтобы появиться когда-то вновь. Тени никогда не умирали. Вернее, они жили до тех пор, пока был жив Генерал, и не имело значения, что там, за пределами острова, они уже не существовали. Мир теней удивительным образом становился все объемнее, ярче, многообразнее, и Старик с удовольствием погружался в него. Злоба и зависть там не жалили, а радость по-прежнему заставляла чаще биться сердце, своя и чужая глупость не казалась столь обидной, неудачи печалили, но не повергали в уныние. К правде, к тому, что было, примешивалось то, что могло или должно было бы быть, связывались порванные нити, развивалось оборвавшееся действие, уходили от недоброй судьбы люди. В конечном же счете все возвращалось к одному и тому же: к острову в океане темноты, где мокли невидимые голые березы, стучали по крыше ледяные крупинки, горела над столом лампа в платочке горошком.

   Так и оказался Генерал на острове, населенном небольшим числом родственников и бесчисленным множеством, сонмом теней, никогда его не покидавших. Тени жили, разговаривали, смеялись, плакали, жаловались, докладывали, просили совета, получали указания, появлялись в памяти неожиданно и так же внезапно исчезали, чтобы появиться когда-то вновь. Тени никогда не умирали. Вернее, они жили до тех пор, пока был жив Генерал, и не имело значения, что там, за пределами острова, они уже не существовали. Мир теней удивительным образом становился все объемнее, ярче, многообразнее, и Старик с удовольствием погружался в него. Злоба и зависть там не жалили, а радость по-прежнему заставляла чаще биться сердце, своя и чужая глупость не казалась столь обидной, неудачи печалили, но не повергали в уныние. К правде, к тому, что было, примешивалось то, что могло или должно было бы быть, связывались порванные нити, развивалось оборвавшееся действие, уходили от недоброй судьбы люди. В конечном же счете все возвращалось к одному и тому же: к острову в океане темноты, где мокли невидимые голые березы, стучали по крыше ледяные крупинки, горела над столом лампа в платочке горошком.
6. «

   Хромая мысль опирается на костыли цитат.

   Хромая мысль опирается на костыли цитат.
7. «

   К старости дух крепнет, но только относительно слабеющего тела.

   К старости дух крепнет, но только относительно слабеющего тела.
8. «

   Нас бросили в дерьмо, а мы пытаемся хорошо пахнуть.

   Нас бросили в дерьмо, а мы пытаемся хорошо пахнуть.
9. «

   Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.

   Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.
10. «

    Можно увидеть жизнь как вереницу утрат. Тогда будешь ценить не то, что приобрел, а то, что не потерял.

    Можно увидеть жизнь как вереницу утрат. Тогда будешь ценить не то, что приобрел, а то, что не потерял.
11. «

    Старая работа, где успех зависел от многих случайностей, располагала к легкому, несерьезному суеверию — пристрастию или отвращению к определенным цифрам или дням недели, привязанности к какой-нибудь потертой рубашке, которую надо было надевать перед особо сложными делами, к старым часам или ручке. Возможно, эта склонность шла от студенческих времен, от экзаменов, где случайная удача значила не меньше, чем знания и сообразительность.

    Старая работа, где успех зависел от многих случайностей, располагала к легкому, несерьезному суеверию — пристрастию или отвращению к определенным цифрам или дням недели, привязанности к какой-нибудь потертой рубашке, которую надо было надевать перед особо сложными делами, к старым часам или ручке. Возможно, эта склонность шла от студенческих времен, от экзаменов, где случайная удача значила не меньше, чем знания и сообразительность.
12. «

    Кому нужна свобода слова, если мы умеем только рычать?

    Кому нужна свобода слова, если мы умеем только рычать?
13. «

    Окончательная сумма прожитых дней неизменно равна нулю.

    Окончательная сумма прожитых дней неизменно равна нулю.
14. «

    Система оказывалась совершенно неспособной угнаться за обещаниями, которые ее представители десятилетиями давали собственному народу.

    Система оказывалась совершенно неспособной угнаться за обещаниями, которые ее представители десятилетиями давали собственному народу.
15. «

    Слаб человек. Думать он может обо всем: о торжестве всемирной справедливости, о достойной честной жизни для всех, о сокрушении подлости... Пожертвовать собой? Едва ли. То же соотношение власти и правды и еще — инстинктивного желания выжить, просто жить.

    Слаб человек. Думать он может обо всем: о торжестве всемирной справедливости, о достойной честной жизни для всех, о сокрушении подлости... Пожертвовать собой? Едва ли. То же соотношение власти и правды и еще — инстинктивного желания выжить, просто жить.
16. «

    Только чужая ошибка непростительна.

    Только чужая ошибка непростительна.
17. «

    Лицо, по которому проехало колесо истории.

    Лицо, по которому проехало колесо истории.
18. «

    Каждый гадкий утенок поет лебединую песню.

    Каждый гадкий утенок поет лебединую песню.
19. «

    Ветераны — люди, пережившие все. В том числе память о самих себе.

    Ветераны — люди, пережившие все. В том числе память о самих себе.
20. «

    Факты противоречат действительности. Или — факты опровергнуты жизнью.

    Факты противоречат действительности. Или — факты опровергнуты жизнью.