319 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына» — коротко и по делу

Ниже 319 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В мире есть много слов, к которым трудно подобрать мысли.

   В мире есть много слов, к которым трудно подобрать мысли.
2. «

   Старик не любил кино и театр, но мог часами смотреть на текущую воду и горящий огонь.

   Старик не любил кино и театр, но мог часами смотреть на текущую воду и горящий огонь.
3. «

   Народ свалился в пучину бедствий, и все дерьмо всплыло на поверхность. Общество очистилось?

   Народ свалился в пучину бедствий, и все дерьмо всплыло на поверхность. Общество очистилось?
4. «

   Внутреннее благородное негодование чуточку согревает душу...

   Внутреннее благородное негодование чуточку согревает душу...
5. «

   Обида — это чувство, отвергающее здравый смысл и логику.

   Обида — это чувство, отвергающее здравый смысл и логику.
6. «

   Человеку нужно очень немногое для счастья и еще меньше для несчастья.

   Человеку нужно очень немногое для счастья и еще меньше для несчастья.
7. «

   При диктатуре людей заставляли петь хором. При демократии они сами хором воют.

   При диктатуре людей заставляли петь хором. При демократии они сами хором воют.
8. «

   Прежде чем воспользоваться парадным входом, убедись, что есть почетный выход.

   Прежде чем воспользоваться парадным входом, убедись, что есть почетный выход.
9. «

   Не стоит читать газеты. Плохие новости найдут тебя сами.

   Не стоит читать газеты. Плохие новости найдут тебя сами.
10. «

    Начиная с семилетнего возраста Генерал безудержно и жадно читал, брал книги в библиотеках, занимал у приятелей, покупал, поглощал сотни, тысячи страниц на русском и английском языках, читал на фарси, урду и французском. Позже, когда энтузиазм ослаб, он шутил: «Я знаю пять языков, но мне нечего сказать ни на одном из них». В шутке, как всегда, была доля правды. Книги учили, развлекали, сердили, погружали в раздумье, но во всем их разноязыком множестве не было внятного слова о главном — о смысле жизни. Только гении, подобные Екклесиасту, Пушкину и Толстому, приближались к этому главному, но и они то ли не могли, то ли боялись сказать, зачем живет человек. От книг остались в памяти обрывки чужих мыслей, цитаты без принадлежности, недоверие к ученой мудрости, осознание ограниченности любого знания и необъятности непознанного.

    Начиная с семилетнего возраста Генерал безудержно и жадно читал, брал книги в библиотеках, занимал у приятелей, покупал, поглощал сотни, тысячи страниц на русском и английском языках, читал на фарси, урду и французском. Позже, когда энтузиазм ослаб, он шутил: «Я знаю пять языков, но мне нечего сказать ни на одном из них». В шутке, как всегда, была доля правды. Книги учили, развлекали, сердили, погружали в раздумье, но во всем их разноязыком множестве не было внятного слова о главном — о смысле жизни. Только гении, подобные Екклесиасту, Пушкину и Толстому, приближались к этому главному, но и они то ли не могли, то ли боялись сказать, зачем живет человек. От книг остались в памяти обрывки чужих мыслей, цитаты без принадлежности, недоверие к ученой мудрости, осознание ограниченности любого знания и необъятности непознанного.
11. «

    Всемирная свалка радиоактивных отходов и дурацких идей... Как будто своих мало.

    Всемирная свалка радиоактивных отходов и дурацких идей... Как будто своих мало.
12. «

    Прошлого не вернешь, настоящего не удержишь, будущего не узнаешь...

    Прошлого не вернешь, настоящего не удержишь, будущего не узнаешь...
13. «

    Народ понимает не тех, кто говорит умно, а тех, кто говорит понятно.

    Народ понимает не тех, кто говорит умно, а тех, кто говорит понятно.
14. «

    В политике не бывает полезных ископаемых — они все вредные.

    В политике не бывает полезных ископаемых — они все вредные.
15. «

    Жгучее равнодушие.

    Жгучее равнодушие.
16. «

    Телевидение не только выражает, но усугубляет дефекты коллективного интеллекта.

    Телевидение не только выражает, но усугубляет дефекты коллективного интеллекта.
17. «

    Власть не может быть умнее избравшего ее народа. Особенно если народ ее не избирал.

    Власть не может быть умнее избравшего ее народа. Особенно если народ ее не избирал.
18. «

    Ничтожные частицы времени, именуемые годами. Опилки вечности.

    Ничтожные частицы времени, именуемые годами. Опилки вечности.
19. «

    Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.

    Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.
20. «

    Загляни в душу русского человека и увидишь там телевизионный экран, показывающий все программы одновременно.

    Загляни в душу русского человека и увидишь там телевизионный экран, показывающий все программы одновременно.