359 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына» — читаем и делимся

Ниже 359 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Жгучее равнодушие.

   Жгучее равнодушие.
2. «

   Источник многих недоразумений в том, что человек рассчитывает жить вечно.

   Источник многих недоразумений в том, что человек рассчитывает жить вечно.
3. «

   Загляни в душу русского человека и увидишь там телевизионный экран, показывающий все программы одновременно.

   Загляни в душу русского человека и увидишь там телевизионный экран, показывающий все программы одновременно.
4. «

   «Геноцид» — это когда убивают; «плебисцит» — просто обманывают.

   «Геноцид» — это когда убивают; «плебисцит» — просто обманывают.
5. «

   Научись придавать лицу значительное выражение. Соответствующие мысли появятся сами.

   Научись придавать лицу значительное выражение. Соответствующие мысли появятся сами.
6. «

   Свалился с высоты прожитых лет. Помер.

   Свалился с высоты прожитых лет. Помер.
7. «

   Былые заблуждения всегда кажутся занятнее новых. Особенно если это чужие заблуждения.

   Былые заблуждения всегда кажутся занятнее новых. Особенно если это чужие заблуждения.
8. «

   Самое острое орудие лжи — правда.

   Самое острое орудие лжи — правда.
9. «

   Есть женщины, способные дать только по шее.

   Есть женщины, способные дать только по шее.
10. «

    Книга как элемент интерьера выходит из моды. Как элемент культуры она уже исчезла.

    Книга как элемент интерьера выходит из моды. Как элемент культуры она уже исчезла.
11. «

    Если ты не придешь на мои похороны, я не приду на твои.

    Если ты не придешь на мои похороны, я не приду на твои.
12. «

    Всегда были люди с ловко подвешенными языками. Теперь появилось много языков, к которым ловко подвешены маленькие человечки.

    Всегда были люди с ловко подвешенными языками. Теперь появилось много языков, к которым ловко подвешены маленькие человечки.
13. «

    Можно стать бывшим министром или депутатом, но нельзя стать ни бывшим генералом, ни бывшим дураком. Это звания пожизненные.

    Можно стать бывшим министром или депутатом, но нельзя стать ни бывшим генералом, ни бывшим дураком. Это звания пожизненные.
14. «

    У книг своя судьба, и редкая заканчивает свою жизнь на той полке, куда ее впервые поставила рука хозяина — новенькую, в свежем переплете, пахнущую бумагой, типографской краской и клейстером. Старые книги рассказывали о прежней жизни, о своих авторах и редко-редко — карандашной пометкой на полях, знаком вопроса или восклицанием, чертой или галочкой — напоминали о былых читателях. Книги, как и люди, переживали войны и революции, подвергались гонениям и репрессиям, покидали родные края, пропадали без вести на чужбине или же, попав каким-то чудом в руки соотечественника, через десятки лет возвращались домой.

    У книг своя судьба, и редкая заканчивает свою жизнь на той полке, куда ее впервые поставила рука хозяина — новенькую, в свежем переплете, пахнущую бумагой, типографской краской и клейстером. Старые книги рассказывали о прежней жизни, о своих авторах и редко-редко — карандашной пометкой на полях, знаком вопроса или восклицанием, чертой или галочкой — напоминали о былых читателях. Книги, как и люди, переживали войны и революции, подвергались гонениям и репрессиям, покидали родные края, пропадали без вести на чужбине или же, попав каким-то чудом в руки соотечественника, через десятки лет возвращались домой.
15. «

    Обида — это чувство, отвергающее здравый смысл и логику.

    Обида — это чувство, отвергающее здравый смысл и логику.
16. «

    Грядущим поколениям мы так же мало интересны, как и прошедшим.

    Грядущим поколениям мы так же мало интересны, как и прошедшим.
17. «

    Можно увидеть жизнь как вереницу утрат. Тогда будешь ценить не то, что приобрел, а то, что не потерял.

    Можно увидеть жизнь как вереницу утрат. Тогда будешь ценить не то, что приобрел, а то, что не потерял.
18. «

    Его руки любили прикосновение оружия, его успокоительную деловитую тяжесть. Он частенько размышлял о том, сколько выдумки, труда, затрат вложили люди в то, чтобы довести такую простую вещь, как ружье или пистолет, до нынешнего совершенства.

    Его руки любили прикосновение оружия, его успокоительную деловитую тяжесть. Он частенько размышлял о том, сколько выдумки, труда, затрат вложили люди в то, чтобы довести такую простую вещь, как ружье или пистолет, до нынешнего совершенства.
19. «

    Мир тесен. Места на всех не хватит.

    Мир тесен. Места на всех не хватит.
20. «

    Переименования — это не дань уважения истории, а плевок в лицо.

    Переименования — это не дань уважения истории, а плевок в лицо.