Подборка из книги: 99 цитат — «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»

Ниже 99 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Хитра и увертлива человеческая душа.

   Хитра и увертлива человеческая душа.
2. «

   Истоки кризиса в двух строках: в экономике разрушен старый механизм, но не создан новый; в политике живы старые проходимцы, но уже появились новые шарлатаны.

   Истоки кризиса в двух строках: в экономике разрушен старый механизм, но не создан новый; в политике живы старые проходимцы, но уже появились новые шарлатаны.
3. «

   Сиамские близнецы — организованная преступность и дезорганизованная власть.

   Сиамские близнецы — организованная преступность и дезорганизованная власть.
4. «

   Политики не могут признать, что они иногда хотя бы говорят неправду. Это было бы отступлением от принципа — врать всегда.

   Политики не могут признать, что они иногда хотя бы говорят неправду. Это было бы отступлением от принципа — врать всегда.
5. «

   Помни о смерти. Жизнь напомнит о себе сама.

   Помни о смерти. Жизнь напомнит о себе сама.
6. «

   У книг своя судьба, и редкая заканчивает свою жизнь на той полке, куда ее впервые поставила рука хозяина — новенькую, в свежем переплете, пахнущую бумагой, типографской краской и клейстером. Старые книги рассказывали о прежней жизни, о своих авторах и редко-редко — карандашной пометкой на полях, знаком вопроса или восклицанием, чертой или галочкой — напоминали о былых читателях. Книги, как и люди, переживали войны и революции, подвергались гонениям и репрессиям, покидали родные края, пропадали без вести на чужбине или же, попав каким-то чудом в руки соотечественника, через десятки лет возвращались домой.

   У книг своя судьба, и редкая заканчивает свою жизнь на той полке, куда ее впервые поставила рука хозяина — новенькую, в свежем переплете, пахнущую бумагой, типографской краской и клейстером. Старые книги рассказывали о прежней жизни, о своих авторах и редко-редко — карандашной пометкой на полях, знаком вопроса или восклицанием, чертой или галочкой — напоминали о былых читателях. Книги, как и люди, переживали войны и революции, подвергались гонениям и репрессиям, покидали родные края, пропадали без вести на чужбине или же, попав каким-то чудом в руки соотечественника, через десятки лет возвращались домой.
7. «

   Будьте взаимно вежливы в специально отведенных местах.

   Будьте взаимно вежливы в специально отведенных местах.
8. «

   Девиз американского телевидения: «Войну — в каждый дом!».

   Девиз американского телевидения: «Войну — в каждый дом!».
9. «

   Телевидение дает возможность познакомиться с людьми, которые нам абсолютно не нужны.

   Телевидение дает возможность познакомиться с людьми, которые нам абсолютно не нужны.
10. «

    Окажи мне гуманитарную помощь. Замолчи!

    Окажи мне гуманитарную помощь. Замолчи!
11. «

    В рыночной экономике можно заказать не только опрос общественного мнения, но и его результат.

    В рыночной экономике можно заказать не только опрос общественного мнения, но и его результат.
12. «

    Одни готовы лечь костьми за призраки прошлого, другие — за призраки будущего. Третьим наплевать на то и на другое. Они владеют настоящим.

    Одни готовы лечь костьми за призраки прошлого, другие — за призраки будущего. Третьим наплевать на то и на другое. Они владеют настоящим.
13. «

    Прежде, давно, в лета ранней юности, в лета безвозвратно мелькнувшего детства, мне было весело каждый раз подъезжать к незнакомому месту... Теперь равнодушно, безучастно гляжу на дорогу...

    Прежде, давно, в лета ранней юности, в лета безвозвратно мелькнувшего детства, мне было весело каждый раз подъезжать к незнакомому месту... Теперь равнодушно, безучастно гляжу на дорогу...
14. «

    Не так уж страшно, если власть врет сознательно. Хуже, если ей недоступна правда.

    Не так уж страшно, если власть врет сознательно. Хуже, если ей недоступна правда.
15. «

    Его руки любили прикосновение оружия, его успокоительную деловитую тяжесть. Он частенько размышлял о том, сколько выдумки, труда, затрат вложили люди в то, чтобы довести такую простую вещь, как ружье или пистолет, до нынешнего совершенства.

    Его руки любили прикосновение оружия, его успокоительную деловитую тяжесть. Он частенько размышлял о том, сколько выдумки, труда, затрат вложили люди в то, чтобы довести такую простую вещь, как ружье или пистолет, до нынешнего совершенства.
16. «

    Лицо, достойное не столько кисти художника, сколько молотка скульптора.

    Лицо, достойное не столько кисти художника, сколько молотка скульптора.
17. «

    Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.

    Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.
18. «

    Ничтожные частицы времени, именуемые годами. Опилки вечности.

    Ничтожные частицы времени, именуемые годами. Опилки вечности.
19. «

    Если бы большинство всегда было право, то земля по сию пору оставалась бы плоской.

    Если бы большинство всегда было право, то земля по сию пору оставалась бы плоской.
20. «

    У нас все впереди. Эта мысль тревожит.

    У нас все впереди. Эта мысль тревожит.