Топ-38 цитат из книги «Лоренс Даррелл. Жюстин»

38 цитат из книги «Лоренс Даррелл. Жюстин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто мог бы сказать с уверенностью, что лица у людей всегда одни и те же? Может, они просто примеряют маску за маской со скоростью, недоступной глазу, создавая тем иллюзию неизменности черт лица, — так подергивается лента в старом немом кино, а?

   Кто мог бы сказать с уверенностью, что лица у людей всегда одни и те же? Может, они просто примеряют маску за маской со скоростью, недоступной глазу, создавая тем иллюзию неизменности черт лица, — так подергивается лента в старом немом кино, а?

   — Персуорден · книга
2. «

   Она любила мои слабости, ибо могла быть полезной мне.

   Она любила мои слабости, ибо могла быть полезной мне.
3. «

   Мы и расстались, не сказав ни слова, в маленьком скверике, где солнце выкрасило медленно умиравшие деревья в цвет кофе; расстались, просто обменявшись взглядом, словно хотели навеки друг в друге остаться.

   Мы и расстались, не сказав ни слова, в маленьком скверике, где солнце выкрасило медленно умиравшие деревья в цвет кофе; расстались, просто обменявшись взглядом, словно хотели навеки друг в друге остаться.
4. «

   Как все эгоисты, я совершенно не способен жить один...

   Как все эгоисты, я совершенно не способен жить один...
5. «

   Изнуряющее чувство, будто лежишь рядом с прекрасной мраморной статуей, неспособной ответить на ласку обнимающей ее человеческой плоти. Есть что-то утомительное и извращенное в любви, способной любить столь искусно и в то же время — так мелко.

   Изнуряющее чувство, будто лежишь рядом с прекрасной мраморной статуей, неспособной ответить на ласку обнимающей ее человеческой плоти. Есть что-то утомительное и извращенное в любви, способной любить столь искусно и в то же время — так мелко.

   — Арноти · книга
6. «

   Она принимала поцелуи, словно слой за слоем масляной краски.

   Она принимала поцелуи, словно слой за слоем масляной краски.
7. «

   С женщиной можно делать только три вещи. Ты можешь любить её, страдать из-за неё и превращать её в литературу.

   С женщиной можно делать только три вещи. Ты можешь любить её, страдать из-за неё и превращать её в литературу.
8. «

   Кто, черт возьми, придумал человеческое сердце? Скажите мне, а потом покажите место, где его повесили.

   Кто, черт возьми, придумал человеческое сердце? Скажите мне, а потом покажите место, где его повесили.

   — Жюстин · книга
9. «

   Посредственность его была его спасеньем.

   Посредственность его была его спасеньем.

   — Помбаль · книга
10. «

    Я всегда была такой сильной. Может, именно сила и мешала мне быть по-настоящему любимой?

    Я всегда была такой сильной. Может, именно сила и мешала мне быть по-настоящему любимой?

    — Жюстин · книга
11. «

    Он много думал и много выстрадал, но чего ему недоставало, так это решимости пробовать – первейшего свойства художника.

    Он много думал и много выстрадал, но чего ему недоставало, так это решимости пробовать – первейшего свойства художника.
12. «

    Бессмысленно, — пишет она, — воображать состояние влюбленности как соответствие душ и мыслей; это одновременный прорыв духа, двуединого в автономном акте взросления. И ощущение — как беззвучный взрыв внутри каждого из влюбленных. Вокруг сего события, оглушенный и отрешенный от мира, влюбленный — он, она — движется, пробуя на вкус свой опыт; одна только ее благодарность по отношению к нему, мнимому дарителю, донору, и создает иллюзию общения с ним, но это — иллюзия. Объект любви — просто-напросто тот, кто разделил с тобой одновременно твой опыт и с тем же нарциссизмом; а страстное желание быть рядом с возлюбленным прежде всего обязано своим существованием никак не желанию обладать им, но просто попытке сравнить две суммы опыта — как отражения в разных зеркалах. Все это может предшествовать первому взгляду, поцелую или прикосновению; предшествовать амбициям, гордости или зависти; предшествовать первым признаниям, которыми обозначена точка поворота, — с этих пор любовь постепенно вырождается в привычку, в обладание — и обратно в одиночество.

    Бессмысленно, — пишет она, — воображать состояние влюбленности как соответствие душ и мыслей; это одновременный прорыв духа, двуединого в автономном акте взросления. И ощущение — как беззвучный взрыв внутри каждого из влюбленных. Вокруг сего события, оглушенный и отрешенный от мира, влюбленный — он, она — движется, пробуя на вкус свой опыт; одна только ее благодарность по отношению к нему, мнимому дарителю, донору, и создает иллюзию общения с ним, но это — иллюзия. Объект любви — просто-напросто тот, кто разделил с тобой одновременно твой опыт и с тем же нарциссизмом; а страстное желание быть рядом с возлюбленным прежде всего обязано своим существованием никак не желанию обладать им, но просто попытке сравнить две суммы опыта — как отражения в разных зеркалах. Все это может предшествовать первому взгляду, поцелую или прикосновению; предшествовать амбициям, гордости или зависти; предшествовать первым признаниям, которыми обозначена точка поворота, — с этих пор любовь постепенно вырождается в привычку, в обладание — и обратно в одиночество.

    — Жюстин · книга
13. «

    Поблизости висит небольшая литография — Мона Лиза, чья загадочная улыбка всегда напоминала Скоби о его собственной матери. (Что до меня, то эта знаменитая улыбка всегда казалась мне улыбкой женщины, только что за обедом отравившей собственного мужа.)

    Поблизости висит небольшая литография — Мона Лиза, чья загадочная улыбка всегда напоминала Скоби о его собственной матери. (Что до меня, то эта знаменитая улыбка всегда казалась мне улыбкой женщины, только что за обедом отравившей собственного мужа.)
14. «

    У художника нет личной жизни, он прячет ее, заставляя нас обращаться к его книгам, если нам взбредет вдруг в голову искать истинный источник его чувств. Все его изыскания в области секса, социологии, религии и т. д. – лишь ширма, за ней же только и всего – человек, страдающий нестерпимо оттого, что нет в мире места нежности

    У художника нет личной жизни, он прячет ее, заставляя нас обращаться к его книгам, если нам взбредет вдруг в голову искать истинный источник его чувств. Все его изыскания в области секса, социологии, религии и т. д. – лишь ширма, за ней же только и всего – человек, страдающий нестерпимо оттого, что нет в мире места нежности
15. «

    — Ну, и сколько она будет длиться, эта любовь? (в шутку). — Не знаю. — Три недели, три года, тридцать лет?.. — Ты как все… пытаешься свести вечность к числам...

    — Ну, и сколько она будет длиться, эта любовь? (в шутку). — Не знаю. — Три недели, три года, тридцать лет?.. — Ты как все… пытаешься свести вечность к числам...
16. «

    ... Ненависть есть всего лишь недовоплощенная любовь.

    ... Ненависть есть всего лишь недовоплощенная любовь.
17. «

    Ради Бога, не нужно оправданий! Тогда я буду знать, что мы ошиблись!

    Ради Бога, не нужно оправданий! Тогда я буду знать, что мы ошиблись!
18. «

    У застенчивости есть такой закон: ты можешь только отдавать себя трагически тем, кто менее всего способен тебя понять.

    У застенчивости есть такой закон: ты можешь только отдавать себя трагически тем, кто менее всего способен тебя понять.

    — Клеа · книга
19. «

    Я знал, что он несчастлив, да если бы он и не был таковым, то симулировал бы несчастливость из чистого чувства долга. В наши дни человек искусства просто не имеет права не взрастить в себе личной трагедийки…

    Я знал, что он несчастлив, да если бы он и не был таковым, то симулировал бы несчастливость из чистого чувства долга. В наши дни человек искусства просто не имеет права не взрастить в себе личной трагедийки…

    — Дарли · книга
20. «

    Она отчаянно, до высокомерия горда тем, что несчастна.

    Она отчаянно, до высокомерия горда тем, что несчастна.

    — Дарли · книга