22 цитаты из книги «Луи-Фердинанд Селин. Путешествие на край ночи» — большая подборка

Ниже 22 цитаты из книги «Луи-Фердинанд Селин. Путешествие на край ночи»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Когда ты лишен воображения, умереть — невелика штука; когда оно у тебя есть, смерть — это уже лишнее.

   Когда ты лишен воображения, умереть — невелика штука; когда оно у тебя есть, смерть — это уже лишнее.
2. «

   Может быть, и в нас, и на земле, и на небе страшно только одно — то, что не высказано вслух. Мы обретем спокойствие не раньше, чем раз и навсегда выскажем все; тогда, наконец, наступит тишина, и мы перестанем бояться молчать. Так когда-нибудь и будет.

   Может быть, и в нас, и на земле, и на небе страшно только одно — то, что не высказано вслух. Мы обретем спокойствие не раньше, чем раз и навсегда выскажем все; тогда, наконец, наступит тишина, и мы перестанем бояться молчать. Так когда-нибудь и будет.
3. «

   Довериться же людям — значит дать себя отчасти убить.

   Довериться же людям — значит дать себя отчасти убить.
4. «

   Ничто сильней не будоражит воспоминания, чем запах и пламя.

   Ничто сильней не будоражит воспоминания, чем запах и пламя.
5. «

   Хуже нет тирана, чем мозг.

   Хуже нет тирана, чем мозг.
6. «

   Лучшее, что можно сделать в нашем мире, — это уйти из него. Верно? А помешанный ты или нет, трусишь или нет — не все ли равно?

   Лучшее, что можно сделать в нашем мире, — это уйти из него. Верно? А помешанный ты или нет, трусишь или нет — не все ли равно?
7. «

   Уверяю вас, наша жизнь — всего лишь гигантское издевательство над жизнью.

   Уверяю вас, наша жизнь — всего лишь гигантское издевательство над жизнью.
8. «

   Жить всухомятку — что за безумие! Жизнь — это школа, где классный надзиратель-тоска постоянно шпионит за тобой. Нужно любой ценою делать вид, что ты поглощен чем-то страшно интересным, иначе она насядет на тебя и выгрызет тебе мозг. Сутки, которые сводятся просто к двадцати четырем часам, совершенно невыносимы.

   Жить всухомятку — что за безумие! Жизнь — это школа, где классный надзиратель-тоска постоянно шпионит за тобой. Нужно любой ценою делать вид, что ты поглощен чем-то страшно интересным, иначе она насядет на тебя и выгрызет тебе мозг. Сутки, которые сводятся просто к двадцати четырем часам, совершенно невыносимы.
9. «

   Сила и счастье отцовства, его поэзия в том и состоят, чтобы сжимать семью в объятиях, а не рассматривать ее.

   Сила и счастье отцовства, его поэзия в том и состоят, чтобы сжимать семью в объятиях, а не рассматривать ее.
10. «

    В газетах, с афиш, пешком и в колясках — врали повсюду, врали с неистовством, превосходящим пределы вообразимого, границы смешного и абсурдного. Врали все. Врали наперегонки — кто хлеще. Скоро в городе не осталось правды.

    В газетах, с афиш, пешком и в колясках — врали повсюду, врали с неистовством, превосходящим пределы вообразимого, границы смешного и абсурдного. Врали все. Врали наперегонки — кто хлеще. Скоро в городе не осталось правды.
11. «

    Когда спустя годы думаешь о прошлом, тянет иногда точно восстановить в памяти слова, сказанные определенными людьми, и самих этих людей, чтобы спросить у них, что они хотели сказать. Но они уже ушли! А тебе недостало образования, чтобы их понять. А ведь как недурно было бы проверить, не изменились ли с тех пор их воззрения. Нет, слишком поздно! Все кончено.

    Когда спустя годы думаешь о прошлом, тянет иногда точно восстановить в памяти слова, сказанные определенными людьми, и самих этих людей, чтобы спросить у них, что они хотели сказать. Но они уже ушли! А тебе недостало образования, чтобы их понять. А ведь как недурно было бы проверить, не изменились ли с тех пор их воззрения. Нет, слишком поздно! Все кончено.

    — Фердинанд · книга
12. «

    Если у тебя достаточно нахальства, тебе позволено почти все, нет, просто все; тогда за тебя большинство, а оно-то и решает, псих ты или нет.

    Если у тебя достаточно нахальства, тебе позволено почти все, нет, просто все; тогда за тебя большинство, а оно-то и решает, псих ты или нет.
13. «

    Смерть — вопрос нескольких часов, возможно, даже минут, тогда как пенсия — это как нищета: на всю жизнь.

    Смерть — вопрос нескольких часов, возможно, даже минут, тогда как пенсия — это как нищета: на всю жизнь.
14. «

    Поменьше торчать перед глазами – в этом весь секрет, особенно в любви.

    Поменьше торчать перед глазами – в этом весь секрет, особенно в любви.
15. «

    Я чувствовал себя так, словно в одном из углов большой ночи специально для меня выкроили маленькую ночь.

    Я чувствовал себя так, словно в одном из углов большой ночи специально для меня выкроили маленькую ночь.
16. «

    Ваши воспоминания — всего лишь старый фонарь, висящий на углу улицы, где больше почти никто не ходит.

    Ваши воспоминания — всего лишь старый фонарь, висящий на углу улицы, где больше почти никто не ходит.
17. «

    В конце концов, Лола просто блажила от счастья и оптимизма, как все, кто живет на солнечной стороне жизни, стороне привилегий, здоровья, надежности, и кому предстоит еще долго жить.

    В конце концов, Лола просто блажила от счастья и оптимизма, как все, кто живет на солнечной стороне жизни, стороне привилегий, здоровья, надежности, и кому предстоит еще долго жить.

    — Фердинан Бардамю · книга
18. «

    Смерть взрослого не слишком огорчает — просто одной сволочью на земле становится меньше; ребенок — другое дело: у него еще есть будущее.

    Смерть взрослого не слишком огорчает — просто одной сволочью на земле становится меньше; ребенок — другое дело: у него еще есть будущее.
19. «

    Раз уж надо кого-то любить, лучше любить детей: с ними хоть меньше риску, чем со взрослыми. По крайней мере можно извинить свою слабость надеждой на то, что они вырастут не такими шкурами, как мы.

    Раз уж надо кого-то любить, лучше любить детей: с ними хоть меньше риску, чем со взрослыми. По крайней мере можно извинить свою слабость надеждой на то, что они вырастут не такими шкурами, как мы.
20. «

    Душе достаточно фраз, с телом обстоит иначе: оно привередливей, ему нужны мышцы. Тело — это нечто реальное, поэтому на него почти всегда грустно и противно смотреть. Правда, я редко видел женщин, которых материнство состарило бы так сильно и быстро. У этой остались, так сказать, только чувства и душа. Никто больше ее не желал.

    Душе достаточно фраз, с телом обстоит иначе: оно привередливей, ему нужны мышцы. Тело — это нечто реальное, поэтому на него почти всегда грустно и противно смотреть. Правда, я редко видел женщин, которых материнство состарило бы так сильно и быстро. У этой остались, так сказать, только чувства и душа. Никто больше ее не желал.