43 цитаты из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями» без воды

Ниже 43 цитаты из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   – Хотя как-то очень странно, что она считает приватность главной моей проблемой. – Наверное, она хочет подготовить тебя к тому, что на тебя будут пялиться, тебя будут лапать и насиловать в каждой пьесе, которую мы ставим. – Ха-ха! Я – объект домогательств, очень смешно! Клянусь, мне надо было стать просто стриптизершей. Филиппа ухмыльнулась в кружку. – Всем нужен запасной план.

   – Хотя как-то очень странно, что она считает приватность главной моей проблемой. – Наверное, она хочет подготовить тебя к тому, что на тебя будут пялиться, тебя будут лапать и насиловать в каждой пьесе, которую мы ставим. – Ха-ха! Я – объект домогательств, очень смешно! Клянусь, мне надо было стать просто стриптизершей. Филиппа ухмыльнулась в кружку. – Всем нужен запасной план.

   — Мередит Дарденн · книга
2. «

   – Вы видели ее ноги? Полагаю, у нас появился неплохой способ распродать билеты. – Кстати, для парня, которому нравятся другие парни, ты отпускаешь слишком много гетеросексуальных комментариев. – Я могу сделать исключение для Мередит, если она будет носить именно этот халат. – Ты отвратителен. – Я умею приспосабливаться.

   – Вы видели ее ноги? Полагаю, у нас появился неплохой способ распродать билеты. – Кстати, для парня, которому нравятся другие парни, ты отпускаешь слишком много гетеросексуальных комментариев. – Я могу сделать исключение для Мередит, если она будет носить именно этот халат. – Ты отвратителен. – Я умею приспосабливаться.

   — Александр Васс · книга
3. «

   Мне нужен язык, чтобы жить, он необходим мне, как пища и вода. Лексемы, морфемы, крупицы смысла – они насыщают меня знанием и пониманием того, что для всего в мире есть слова.

   Мне нужен язык, чтобы жить, он необходим мне, как пища и вода. Лексемы, морфемы, крупицы смысла – они насыщают меня знанием и пониманием того, что для всего в мире есть слова.

   — Оливер Маркс · книга
4. «

   Ряды скамеек напоминали галерею в зале суда, сотни пар глаз жгли мой затылок. Позже это ощущение стало привычным, но тогда я впервые его почувствовал. Вот она, уникальная пытка для актера – иметь безраздельное, отчаянное внимание публики и повернуться к ней спиной от стыда.

   Ряды скамеек напоминали галерею в зале суда, сотни пар глаз жгли мой затылок. Позже это ощущение стало привычным, но тогда я впервые его почувствовал. Вот она, уникальная пытка для актера – иметь безраздельное, отчаянное внимание публики и повернуться к ней спиной от стыда.

   — Оливер Маркс · книга
5. «

   Озеро было совершенно спокойным, и я подумал, какие же они лгуны – вода и небо. Безмятежные, мирные, дескать, все опять хорошо, хотя на самом деле ничто никогда уже не будет прежним.

   Озеро было совершенно спокойным, и я подумал, какие же они лгуны – вода и небо. Безмятежные, мирные, дескать, все опять хорошо, хотя на самом деле ничто никогда уже не будет прежним.

   — Оливер Маркс · книга
6. «

   Замечательно, как театр в целом – и в особенности Шекспир – могут заставить нас оцепенеть от зрелища физического насилия.

   Замечательно, как театр в целом – и в особенности Шекспир – могут заставить нас оцепенеть от зрелища физического насилия.

   — Камило · книга
7. «

   В ее сексуальной привлекательности таилось нечто безжалостное: когда она двигалась, ты неотрывно наблюдал за ней, что бы ни происходило, хотел ты того или нет.

   В ее сексуальной привлекательности таилось нечто безжалостное: когда она двигалась, ты неотрывно наблюдал за ней, что бы ни происходило, хотел ты того или нет.

   — Оливер Маркс · книга
8. «

   – Никогда не задавался вопросом, знал ли Шекспир все эти роли так же хорошо, как мы? – Постоянно.

   – Никогда не задавался вопросом, знал ли Шекспир все эти роли так же хорошо, как мы? – Постоянно.

   — Оливер Маркс · книга
9. «

   Конечно, у Джеймса не было ни самолюбия, ни характера Ричарда, но его все обожали, тогда как Ричарда, скорее, одинаково яростно любили и ненавидели.

   Конечно, у Джеймса не было ни самолюбия, ни характера Ричарда, но его все обожали, тогда как Ричарда, скорее, одинаково яростно любили и ненавидели.

   — Оливер Маркс · книга
10. «

    Я вспоминаю его: пышный, зеленый, и дикий, и зачарованный, будто лес Оберона или остров Просперо. Есть кое-что еще, чего никогда не рассказывают о таких волшебных местах: они столь же опасны, как и прекрасны. Почему Деллехер должен быть иным?

    Я вспоминаю его: пышный, зеленый, и дикий, и зачарованный, будто лес Оберона или остров Просперо. Есть кое-что еще, чего никогда не рассказывают о таких волшебных местах: они столь же опасны, как и прекрасны. Почему Деллехер должен быть иным?

    — Оливер Маркс · книга
11. «

    Любой учебный предмет может превратиться в наказание, если его плохо преподают.

    Любой учебный предмет может превратиться в наказание, если его плохо преподают.

    — Оливер Маркс · книга
12. «

    В ней было нечто холодное и универсальное, что делало ее одинаково убедительной как в роли Горацио, так и в роли Эмилии.

    В ней было нечто холодное и универсальное, что делало ее одинаково убедительной как в роли Горацио, так и в роли Эмилии.

    — Оливер Маркс · книга
13. «

    – Ты будешь беречь мое сердце, как драгоценный камень в шкатулке? – Не знаю. Ты будешь носить мою голову в корзине, если меня обезглавят пираты?

    – Ты будешь беречь мое сердце, как драгоценный камень в шкатулке? – Не знаю. Ты будешь носить мою голову в корзине, если меня обезглавят пираты?

    — Мередит Дарденн · книга
14. «

    – Ты, мать твою, выглядишь потрясающе. – Ага, я знаю. Тот факт, что она знала это, был почему-то сексуальнее, чем притворное «нет».

    – Ты, мать твою, выглядишь потрясающе. – Ага, я знаю. Тот факт, что она знала это, был почему-то сексуальнее, чем притворное «нет».

    — Оливер Маркс · книга
15. «

    Мы все были пьяны, а мы всегда пили слишком много, словно были обязаны это делать. Культ излишеств. Алкоголь и наркотики, секс и любовь, гордость, и зависть, и месть. Никакой меры.

    Мы все были пьяны, а мы всегда пили слишком много, словно были обязаны это делать. Культ излишеств. Алкоголь и наркотики, секс и любовь, гордость, и зависть, и месть. Никакой меры.

    — Оливер Маркс · книга
16. «

    Я боюсь, что я скорее красива, нежели талантлива или умна, и поэтому никто не будет принимать меня всерьез. Как актрису и как личность.

    Я боюсь, что я скорее красива, нежели талантлива или умна, и поэтому никто не будет принимать меня всерьез. Как актрису и как личность.

    — Мередит Дарденн · книга
17. «

    Что можно сделать в таком случае? Игнорировать скорбь или потакать ей? Не знаю. Жизнь – это не комедия. Нельзя ждать, когда все само пойдет на лад.

    Что можно сделать в таком случае? Игнорировать скорбь или потакать ей? Не знаю. Жизнь – это не комедия. Нельзя ждать, когда все само пойдет на лад.

    — Рен Стерлинг · книга
18. «

    Подобно языческой богине, она требовала восхвалений и идолопоклонничества.

    Подобно языческой богине, она требовала восхвалений и идолопоклонничества.

    — Оливер Маркс · книга
19. «

    Он заявил – и довольно гордо – о даре пугать людей, но признался, что боится оказаться главным злодеем в собственной жизни.

    Он заявил – и довольно гордо – о даре пугать людей, но признался, что боится оказаться главным злодеем в собственной жизни.

    — Оливер Маркс · книга
20. «

    Мы были очень многим. Друзьями, братьями, сообщниками. Джеймс оказался тем, кем я всегда отчаянно хотел быть… Талантливым, умным, светским. Единственным ребенком в семье, где искусство ценилось выше рациональности, а страсть – выше мира и покоя. Я бы никогда не смог подняться до его уровня. Я прицепился к нему, как репейник, с самого первого дня нашей встречи, надеясь, что его гениальность заразительна.

    Мы были очень многим. Друзьями, братьями, сообщниками. Джеймс оказался тем, кем я всегда отчаянно хотел быть… Талантливым, умным, светским. Единственным ребенком в семье, где искусство ценилось выше рациональности, а страсть – выше мира и покоя. Я бы никогда не смог подняться до его уровня. Я прицепился к нему, как репейник, с самого первого дня нашей встречи, надеясь, что его гениальность заразительна.

    — Оливер Маркс · книга