66 известных цитат из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями»

Ниже 66 цитат из книги «М. Л. Рио. Если бы мы были злодеями»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Наши перепалки были добродушными и обычно безобидными. Мы, как семеро братьев и сестер, проводили вместе много времени и уже видели и самое лучшее, и самое худшее друг в друге, поэтому ни то ни другое нас не впечатляло.

   Наши перепалки были добродушными и обычно безобидными. Мы, как семеро братьев и сестер, проводили вместе много времени и уже видели и самое лучшее, и самое худшее друг в друге, поэтому ни то ни другое нас не впечатляло.

   — Оливер Маркс · книга
2. «

   Её смех был диким и прекрасным, словно распустившаяся тигровая лилия.

   Её смех был диким и прекрасным, словно распустившаяся тигровая лилия.

   — Оливер Маркс · книга
3. «

   У вас будет много друзей и, возможно, появится некоторое количество врагов. Не позволяйте последним пугать вас – если вы до сих пор не приобрели недругов, вы жили слишком осторожно. А это то, охоту к чему я хочу у вас отбить.

   У вас будет много друзей и, возможно, появится некоторое количество врагов. Не позволяйте последним пугать вас – если вы до сих пор не приобрели недругов, вы жили слишком осторожно. А это то, охоту к чему я хочу у вас отбить.

   — Холиншед · книга
4. «

   Дело в том, что Шекспир красноречив… Можно оправдать кого угодно, если сделать это достаточно поэтично.

   Дело в том, что Шекспир красноречив… Можно оправдать кого угодно, если сделать это достаточно поэтично.

   — Оливер Маркс · книга
5. «

   Она бросилась на меня, а я не мог решить, то ли я хочу убить ее, то ли поцеловать.

   Она бросилась на меня, а я не мог решить, то ли я хочу убить ее, то ли поцеловать.

   — Оливер Маркс · книга
6. «

   Любой учебный предмет может превратиться в наказание, если его плохо преподают.

   Любой учебный предмет может превратиться в наказание, если его плохо преподают.

   — Оливер Маркс · книга
7. «

   Aculei sunt aceri, simul astra. Шипы остры, как звезды.

   Aculei sunt aceri, simul astra. Шипы остры, как звезды.
8. «

   – Ты был убедительным злодеем. Кто мог представить себе, что в тебе это есть? Он пожал плечами. – Разве не у каждого это запрятано глубоко внутри? – Надеюсь, нет.

   – Ты был убедительным злодеем. Кто мог представить себе, что в тебе это есть? Он пожал плечами. – Разве не у каждого это запрятано глубоко внутри? – Надеюсь, нет.

   — Оливер Маркс · книга
9. «

   Люди всегда забывают о Филиппе, а позже жалеют об этом.

   Люди всегда забывают о Филиппе, а позже жалеют об этом.

   — Оливер Маркс · книга
10. «

    Озеро было совершенно спокойным, и я подумал, какие же они лгуны – вода и небо. Безмятежные, мирные, дескать, все опять хорошо, хотя на самом деле ничто никогда уже не будет прежним.

    Озеро было совершенно спокойным, и я подумал, какие же они лгуны – вода и небо. Безмятежные, мирные, дескать, все опять хорошо, хотя на самом деле ничто никогда уже не будет прежним.

    — Оливер Маркс · книга
11. «

    – Я думал, в тюрьме из тебя выбьют стихотворное дерьмо. – Стихотворное дерьмо – единственное, что держало меня на плаву.

    – Я думал, в тюрьме из тебя выбьют стихотворное дерьмо. – Стихотворное дерьмо – единственное, что держало меня на плаву.

    — Джозеф Колборн · книга
12. «

    Ряды скамеек напоминали галерею в зале суда, сотни пар глаз жгли мой затылок. Позже это ощущение стало привычным, но тогда я впервые его почувствовал. Вот она, уникальная пытка для актера – иметь безраздельное, отчаянное внимание публики и повернуться к ней спиной от стыда.

    Ряды скамеек напоминали галерею в зале суда, сотни пар глаз жгли мой затылок. Позже это ощущение стало привычным, но тогда я впервые его почувствовал. Вот она, уникальная пытка для актера – иметь безраздельное, отчаянное внимание публики и повернуться к ней спиной от стыда.

    — Оливер Маркс · книга
13. «

    Она была универсальна, но, поскольку не имела своего типажа, боялась навсегда застрять в ролях второстепенных и незначительных.

    Она была универсальна, но, поскольку не имела своего типажа, боялась навсегда застрять в ролях второстепенных и незначительных.

    — Оливер Маркс · книга
14. «

    Ненависть – самое искреннее выражение лести.

    Ненависть – самое искреннее выражение лести.

    — Ричард Стерлинг · книга
15. «

    Будучи студентом, я оставался слеп (хотя, будучи студентом, я этого хотел). Деллехер оказался не столько академическим учреждением, сколько культом – диковинной фанатичной религией, где любой поступок можно оправдать во имя муз. Ритуальное безумие, экстаз, человеческие жертвоприношения. Неужели мы были околдованы? Или нам промыли мозги? Возможно.

    Будучи студентом, я оставался слеп (хотя, будучи студентом, я этого хотел). Деллехер оказался не столько академическим учреждением, сколько культом – диковинной фанатичной религией, где любой поступок можно оправдать во имя муз. Ритуальное безумие, экстаз, человеческие жертвоприношения. Неужели мы были околдованы? Или нам промыли мозги? Возможно.

    — Оливер Маркс · книга
16. «

    – Почему бы тебе просто не рассказать мне, что случилось? Без спектаклей. Без поэзии. Я улыбаюсь. – Для нас все было спектаклем и поэзией.

    – Почему бы тебе просто не рассказать мне, что случилось? Без спектаклей. Без поэзии. Я улыбаюсь. – Для нас все было спектаклем и поэзией.

    — Джозеф Колборн · книга
17. «

    Мы не видели перед собой ничего, кроме книг. Мы всегда были окружены словами и поэзией: все яростные страсти мира были заключены в кожу и пергамент. Вот на что я отчасти возлагаю вину за произошедшее. Наши собственные интриги и ошибки по сравнению с этим казались незначительными.

    Мы не видели перед собой ничего, кроме книг. Мы всегда были окружены словами и поэзией: все яростные страсти мира были заключены в кожу и пергамент. Вот на что я отчасти возлагаю вину за произошедшее. Наши собственные интриги и ошибки по сравнению с этим казались незначительными.

    — Оливер Маркс · книга
18. «

    Актеры по природе своей изменчивы: алхимические создания, состоящие из легко воспламеняющихся элементов: эмоций, эго и зависти. Подогрейте их, перемешайте, и порой получите золото, а порой – катастрофу.

    Актеры по природе своей изменчивы: алхимические создания, состоящие из легко воспламеняющихся элементов: эмоций, эго и зависти. Подогрейте их, перемешайте, и порой получите золото, а порой – катастрофу.

    — Оливер Маркс · книга
19. «

    – Хотя как-то очень странно, что она считает приватность главной моей проблемой. – Наверное, она хочет подготовить тебя к тому, что на тебя будут пялиться, тебя будут лапать и насиловать в каждой пьесе, которую мы ставим. – Ха-ха! Я – объект домогательств, очень смешно! Клянусь, мне надо было стать просто стриптизершей. Филиппа ухмыльнулась в кружку. – Всем нужен запасной план.

    – Хотя как-то очень странно, что она считает приватность главной моей проблемой. – Наверное, она хочет подготовить тебя к тому, что на тебя будут пялиться, тебя будут лапать и насиловать в каждой пьесе, которую мы ставим. – Ха-ха! Я – объект домогательств, очень смешно! Клянусь, мне надо было стать просто стриптизершей. Филиппа ухмыльнулась в кружку. – Всем нужен запасной план.

    — Мередит Дарденн · книга
20. «

    Ричард не хотел, чтобы о нем помнили хорошее. Он жаждал опустошить тех, кто причинил ему зло. Нас.

    Ричард не хотел, чтобы о нем помнили хорошее. Он жаждал опустошить тех, кто причинил ему зло. Нас.

    — Оливер Маркс · книга