12 цитат из книги «Макс Далин. Убить некроманта», которые стоит перечитать

Ниже 12 цитат из книги «Макс Далин. Убить некроманта»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я тогда ещё не знал, что очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощрёнными врагами.

   Я тогда ещё не знал, что очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощрёнными врагами.
2. «

   Очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощренными врагами.

   Очень красивые и очень беспомощные с виду люди могут быть самыми изощренными врагами.

   — Дольф · книга
3. «

   Потому что, если тебе нужно делать что-то против воли, это моментально превращается в работу. Даже любовь.

   Потому что, если тебе нужно делать что-то против воли, это моментально превращается в работу. Даже любовь.

   — Дольф · книга
4. «

   Возможно, всем моим друзьям и возлюбленным гореть в аду, но я не променял бы вечные муки в их замечательной компании на рай в одиночестве.

   Возможно, всем моим друзьям и возлюбленным гореть в аду, но я не променял бы вечные муки в их замечательной компании на рай в одиночестве.

   — Дольф · книга
5. «

   Похоть и любовь в действительности совершенно ничем друг с другом не связаны: в конце концов, попыткой притушить похоть любовь не оскорбишь.

   Похоть и любовь в действительности совершенно ничем друг с другом не связаны: в конце концов, попыткой притушить похоть любовь не оскорбишь.

   — Некромант · книга
6. «

   Женщины не могут видеть красоту других женщин. Она их раздражает — по крайней мере, обычно. В лучшем случае они пытаются делать вид, что красавицы рядом не существует.

   Женщины не могут видеть красоту других женщин. Она их раздражает — по крайней мере, обычно. В лучшем случае они пытаются делать вид, что красавицы рядом не существует.
7. «

   Потом у меня было очень много работы. Требования я имел самые скромные — мне хотелось порядка. Но это оказалось целью почти недостижимой. Мои подданные сопротивлялись мне изо всех сил — потому что в состоянии порядка очень тяжело воровать. И самое противное, что я понял, взойдя на престол — казнь любого явного вора из Большого Совета ничего не решает. На нем так много всего держится, у него так много связей, что если его убить, эти оборванные нитки придется связывать годами. И мне приходилось... Ох, мне приходилось... Убеждать. Угрожать. Нажимать.

   Потом у меня было очень много работы. Требования я имел самые скромные — мне хотелось порядка. Но это оказалось целью почти недостижимой. Мои подданные сопротивлялись мне изо всех сил — потому что в состоянии порядка очень тяжело воровать. И самое противное, что я понял, взойдя на престол — казнь любого явного вора из Большого Совета ничего не решает. На нем так много всего держится, у него так много связей, что если его убить, эти оборванные нитки придется связывать годами. И мне приходилось... Ох, мне приходилось... Убеждать. Угрожать. Нажимать.

   — Дольф · книга
8. «

   Способности к некромантии, говорят, похожи на музыкальный слух. Пожалуй. Некоторые неистово хотят быть певцами и музыкантами, зовут учителей, платят им по золотому в час, тратят уйму времени и море сил, чтобы выжать из лютни или флейты хоть сколько-нибудь гармоничный звук — и без толку. Терзание чужих ушей. А их лакей напевает, перетирая тарелки, и прохожие за окном останавливаются послушать. Дар свыше.

   Способности к некромантии, говорят, похожи на музыкальный слух. Пожалуй. Некоторые неистово хотят быть певцами и музыкантами, зовут учителей, платят им по золотому в час, тратят уйму времени и море сил, чтобы выжать из лютни или флейты хоть сколько-нибудь гармоничный звук — и без толку. Терзание чужих ушей. А их лакей напевает, перетирая тарелки, и прохожие за окном останавливаются послушать. Дар свыше.

   — Дольф · книга
9. «

   Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слез или обвинений.

   Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слез или обвинений.
10. «

    Она подняла голову, встретила мой взгляд… И лицо у неё было напряжённое, упрямое и какое-то ядовитое — совсем не эльфийское, девчоночье, вздорное. И на нём — не вызов, как у парня, а желание ранить и не получить рану в ответ. Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слёз или обвинений. Я об этом совсем забыл.

    Она подняла голову, встретила мой взгляд… И лицо у неё было напряжённое, упрямое и какое-то ядовитое — совсем не эльфийское, девчоночье, вздорное. И на нём — не вызов, как у парня, а желание ранить и не получить рану в ответ. Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слёз или обвинений. Я об этом совсем забыл.
11. «

    Носить корону легче и приятнее, чем править. Поэтому мой отец и выбрал первое, а не второе. Работа правителя тяжела, грязна и неблагодарна. Спокойных дней нет. Честных вассалов нет. Порядка нет и никогда не будет.

    Носить корону легче и приятнее, чем править. Поэтому мой отец и выбрал первое, а не второе. Работа правителя тяжела, грязна и неблагодарна. Спокойных дней нет. Честных вассалов нет. Порядка нет и никогда не будет.

    — Дольф · книга
12. «

    И вот она вплыла а храм, как лилия из инея, в острых бриллиантовых огоньках, бледная, как кружева вокруг ее личика — одни глаза, как темные сапфиры, а в них отражаются свечи.

    И вот она вплыла а храм, как лилия из инея, в острых бриллиантовых огоньках, бледная, как кружева вокруг ее личика — одни глаза, как темные сапфиры, а в них отражаются свечи.

    — Дольф · книга