65 фраз из книги «Макс Фрай. Энциклопедия мифов» для дневника

Собрали 65 цитат из книги «Макс Фрай. Энциклопедия мифов» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Мы все как-то вдруг синхронно уяснили, что следует прикидываться умненькими, ироничными, расчетливыми, хладнокровными тварюшками. Но ведь... Мы не совсем такие? – Мы совсем не такие, ясен пень. Мы – нежные, сентиментальные, чувствительные, недолговечные комочки органики. Мы – страшно сказать! – добрые и хорошие. Признаваться в этом чрезвычайно, неописуемо стыдно. Поэтому мы стараемся не выдать себя даже в мелочах. А совершив оплошность, сгораем со стыда, отворачиваемся к стене, губы – в кровь, зубы – в крошку. Непереносимо!

   — Мы все как-то вдруг синхронно уяснили, что следует прикидываться умненькими, ироничными, расчетливыми, хладнокровными тварюшками. Но ведь... Мы не совсем такие? – Мы совсем не такие, ясен пень. Мы – нежные, сентиментальные, чувствительные, недолговечные комочки органики. Мы – страшно сказать! – добрые и хорошие. Признаваться в этом чрезвычайно, неописуемо стыдно. Поэтому мы стараемся не выдать себя даже в мелочах. А совершив оплошность, сгораем со стыда, отворачиваемся к стене, губы – в кровь, зубы – в крошку. Непереносимо!

   — Макс · книга
2. «

   Тебе со мною повезло (…) Мне с тобой, конечно, тоже. Но, честно говоря, тебе повезло больше.

   Тебе со мною повезло (…) Мне с тобой, конечно, тоже. Но, честно говоря, тебе повезло больше.
3. «

   Теория, которую нельзя доступно изложить за полторы минуты, на мой вкус, ничего не стоит.

   Теория, которую нельзя доступно изложить за полторы минуты, на мой вкус, ничего не стоит.

   — Вениамин · книга
4. «

   Обнаружилось вдруг, что мир состоит из нескольких слоев: на самой поверхности – тонкий целлофан знакомых голосов, под ним – скользкий шелк солнечного света, еще глубже – непрочный, но целебный марлевый бинт привычного домашнего интерьера, а под ним – толстый войлочный слой небытия, темноты, которую ощущаешь не глазами, а всем телом…

   Обнаружилось вдруг, что мир состоит из нескольких слоев: на самой поверхности – тонкий целлофан знакомых голосов, под ним – скользкий шелк солнечного света, еще глубже – непрочный, но целебный марлевый бинт привычного домашнего интерьера, а под ним – толстый войлочный слой небытия, темноты, которую ощущаешь не глазами, а всем телом…

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Умереть — это значит уйти не по своей воле в самый интересный момент.

   Умереть — это значит уйти не по своей воле в самый интересный момент.
6. «

   — (…) Я вообще противник института брака… — Это как раз полная ерунда (…) – вдруг рассердилась Ольга. – Проще простого быть противником какого-то там «института»; куда труднее заботиться об одном-единственном живом человечке.

   — (…) Я вообще противник института брака… — Это как раз полная ерунда (…) – вдруг рассердилась Ольга. – Проще простого быть противником какого-то там «института»; куда труднее заботиться об одном-единственном живом человечке.
7. «

   О свободе говорить и вовсе бессмысленно: никто толком не знает, что это такое, но всякий рад представиться крупным специалистом по данному вопросу. Среди любителей порассуждать на эту тему я не встречал ни единой души, имеющей хотя бы смутное представление о предмете разговора. Кто знает – молчит, пряча жуткое свое сокровище на самом дне глазных колодцев.

   О свободе говорить и вовсе бессмысленно: никто толком не знает, что это такое, но всякий рад представиться крупным специалистом по данному вопросу. Среди любителей порассуждать на эту тему я не встречал ни единой души, имеющей хотя бы смутное представление о предмете разговора. Кто знает – молчит, пряча жуткое свое сокровище на самом дне глазных колодцев.
8. «

   Человек, возжелавший собственноручно спроектировать свое ближайшее будущее, должен поначалу сделать две вещи: задать себе вопрос: «А чего я, собственно, опасаюсь?» — и ответить с предельной честностью.

   Человек, возжелавший собственноручно спроектировать свое ближайшее будущее, должен поначалу сделать две вещи: задать себе вопрос: «А чего я, собственно, опасаюсь?» — и ответить с предельной честностью.
9. «

   Невыносимых воспоминаний вообще не бывает, невыносимым может стать только настоящее.

   Невыносимых воспоминаний вообще не бывает, невыносимым может стать только настоящее.
10. «

    Этот город больше, чем реальность, но меньше, чем сон, потому что это чужой сон, улыбка Альмутасима, свет в середине тоннеля, до конца которого еще никто не добирался живым...

    Этот город больше, чем реальность, но меньше, чем сон, потому что это чужой сон, улыбка Альмутасима, свет в середине тоннеля, до конца которого еще никто не добирался живым...
11. «

    Нет, меня не тошнило окружающего мира, но я явственно чувствовал, что мир тошнит от меня.

    Нет, меня не тошнило окружающего мира, но я явственно чувствовал, что мир тошнит от меня.
12. «

    — В тебе умер великий лингвист, Макс. Временами он попахивает, но это не беда: в каждом кто-нибудь да умер, все мы — ходячие саркофаги.

    — В тебе умер великий лингвист, Макс. Временами он попахивает, но это не беда: в каждом кто-нибудь да умер, все мы — ходячие саркофаги.
13. «

    Чтение — всего лишь хитроумный способ убивать время. Искусство сновидения для ленивых, наркотик для осторожных, приключение для трусливых; я сам запойный читатель, я знаю, о чём говорю.

    Чтение — всего лишь хитроумный способ убивать время. Искусство сновидения для ленивых, наркотик для осторожных, приключение для трусливых; я сам запойный читатель, я знаю, о чём говорю.
14. «

    …«Под крылышко» – это хорошо бы, меня надо любить, холить, лелеять и давать мне много денег, только до сих пор никому не приходило в голову осуществить эту прогрессивную программу…

    …«Под крылышко» – это хорошо бы, меня надо любить, холить, лелеять и давать мне много денег, только до сих пор никому не приходило в голову осуществить эту прогрессивную программу…
15. «

    Собственная паника, отразившаяся в зрачках ближнего, возрастает не в геометрической даже, а в какой-то небывалой, не поддающейся математическому описанию, прогрессии.

    Собственная паника, отразившаяся в зрачках ближнего, возрастает не в геометрической даже, а в какой-то небывалой, не поддающейся математическому описанию, прогрессии.
16. «

    И нос мой словно бы специально создан для того, что бы меня за него водить, сколько душа пожелает. Примитивное, но удобное средство управления мною.

    И нос мой словно бы специально создан для того, что бы меня за него водить, сколько душа пожелает. Примитивное, но удобное средство управления мною.
17. «

    ...я всегда был мечтателем, зато мечты у меня высочайшего качества...

    ...я всегда был мечтателем, зато мечты у меня высочайшего качества...
18. «

    Знаете, ведь человек, который сражался со смертью и выжил, может противостоять чему угодно. Вообще чему угодно, потому что смерть — самый сильный из возможных противников... Вы согласны?

    Знаете, ведь человек, который сражался со смертью и выжил, может противостоять чему угодно. Вообще чему угодно, потому что смерть — самый сильный из возможных противников... Вы согласны?

    — Вениамин · книга
19. «

    Самая потрясающая женщина в мире (единственная женщина в мире, прочие — призраки) почти каждый день открывает своим ключом мою дверь — чего ж мне еще?

    Самая потрясающая женщина в мире (единственная женщина в мире, прочие — призраки) почти каждый день открывает своим ключом мою дверь — чего ж мне еще?
20. «

    Тяжелый физический труд – наилучшее лекарство от бытовой шизофрении.

    Тяжелый физический труд – наилучшее лекарство от бытовой шизофрении.