26 цитат из книги «Макс Фрай. Гнезда химер» — подборка редакции

26 цитат из книги «Макс Фрай. Гнезда химер» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Твой дом там, где тебя любят.

   Твой дом там, где тебя любят.
2. «

   Терять тебе нечего, поскольку все уже и так потеряно, поэтому ты можешь позволить себе роскошь быть безоглядно мужественным…

   Терять тебе нечего, поскольку все уже и так потеряно, поэтому ты можешь позволить себе роскошь быть безоглядно мужественным…
3. «

   Человек, у которого есть надежда, всегда слабее и глупее того, кому нечего терять.

   Человек, у которого есть надежда, всегда слабее и глупее того, кому нечего терять.

   — Макс · книга
4. «

   – Почему грустно? – Хэхэльф сочувственно посмотрел на меня и неожиданно подмигнул: – Мы-то с тобой не сидим на цепи, верно? Мы свободны как птицы и ничего не боимся! Кто знает, – подумал я, – может быть и сидим, просто наша цепь немного длиннее, чем у прочих.

   – Почему грустно? – Хэхэльф сочувственно посмотрел на меня и неожиданно подмигнул: – Мы-то с тобой не сидим на цепи, верно? Мы свободны как птицы и ничего не боимся! Кто знает, – подумал я, – может быть и сидим, просто наша цепь немного длиннее, чем у прочих.

   — Макс · книга
5. «

   Рассвет в горах – самое лучшее событие, какое только может случиться с человеком.

   Рассвет в горах – самое лучшее событие, какое только может случиться с человеком.

   — сэр Макс · книга
6. «

   Всю жизнь ощущаю какое-то странное равнодушие, немного похожее на холод в сердце: как будто все, что со мной происходит, не на самом деле. Как будто я просто сплю и все равно придется просыпаться, поэтому не стоит слишком интересоваться подробностями сна.

   Всю жизнь ощущаю какое-то странное равнодушие, немного похожее на холод в сердце: как будто все, что со мной происходит, не на самом деле. Как будто я просто сплю и все равно придется просыпаться, поэтому не стоит слишком интересоваться подробностями сна.
7. «

   Даже звезды рано или поздно гаснут, а уж они – куда более совершенные конструкции, чем люди…

   Даже звезды рано или поздно гаснут, а уж они – куда более совершенные конструкции, чем люди…

   — Макс · книга
8. «

   Порой мне кажется, что тишина и одиночество — это единственные настоящие сокровища в этом мире.

   Порой мне кажется, что тишина и одиночество — это единственные настоящие сокровища в этом мире.

   — сэр Макс · книга
9. «

   Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

   Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

   — Макс · книга
10. «

    — Ладно, перехожу на ты, – согласился я, – нет ничего проще! А как насчет моих вопросов? На них существуют хоть какие-то ответы? — Ответы всегда существуют, – философски заявил он, – но они не всегда нам нравятся…

    — Ладно, перехожу на ты, – согласился я, – нет ничего проще! А как насчет моих вопросов? На них существуют хоть какие-то ответы? — Ответы всегда существуют, – философски заявил он, – но они не всегда нам нравятся…

    — Макс · книга
11. «

    А «справедливо» вообще никогда не получается: так уж все устроено. Всегда выясняется, что у кого-то все непременно лучше, чем у других — что тут можно поделать?!

    А «справедливо» вообще никогда не получается: так уж все устроено. Всегда выясняется, что у кого-то все непременно лучше, чем у других — что тут можно поделать?!

    — Хэхэльф · книга
12. «

    Тоска обрадовалась и принялась грызть меня со свежими силами, словно я был спелым яблоком.

    Тоска обрадовалась и принялась грызть меня со свежими силами, словно я был спелым яблоком.

    — Макс · книга
13. «

    Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлёбываешься — даже если стараешься захлебнуться. Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты ещё жив — даже если уже готов умереть. Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле — конец. А четвёртая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.

    Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлёбываешься — даже если стараешься захлебнуться. Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты ещё жив — даже если уже готов умереть. Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле — конец. А четвёртая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.
14. «

    Вокруг был лес, не слишком густой, но вполне мрачный. Высокие деревья с длинными гладкими стволами и редкими кронами были похожи на злых баскетболистов. Кажется, они внимательно присматривались ко мне, и я не был уверен, что мое хваленое обаяние на них действует…

    Вокруг был лес, не слишком густой, но вполне мрачный. Высокие деревья с длинными гладкими стволами и редкими кронами были похожи на злых баскетболистов. Кажется, они внимательно присматривались ко мне, и я не был уверен, что мое хваленое обаяние на них действует…

    — Макс · книга
15. «

    Люди вообще не бывают равны. Дело не в званиях, конечно... Просто всегда есть люди, которые находятся рядом, и все остальные. Эти самые «все остальные» действительно в каком-то смысле «равны» — поскольку ты их не знаешь и совершенно к ним равнодушен. А вот те, кто находится рядом...

    Люди вообще не бывают равны. Дело не в званиях, конечно... Просто всегда есть люди, которые находятся рядом, и все остальные. Эти самые «все остальные» действительно в каком-то смысле «равны» — поскольку ты их не знаешь и совершенно к ним равнодушен. А вот те, кто находится рядом...

    — сэр Макс · книга
16. «

    Я последовательно осуществлял свой незамысловатый план: напивался. Кажется, еще ни одно дело в своей жизни я не доводил до конца с такой яростной одержимостью.

    Я последовательно осуществлял свой незамысловатый план: напивался. Кажется, еще ни одно дело в своей жизни я не доводил до конца с такой яростной одержимостью.

    — Макс · книга
17. «

    Иногда говорить правду — все равно, что бегать голышом среди малознакомых прилично одетых людей, а я никогда не был эксгибиционистом.

    Иногда говорить правду — все равно, что бегать голышом среди малознакомых прилично одетых людей, а я никогда не был эксгибиционистом.
18. «

    Часа два я трепался, не закрывая рот. Получился этакий дикий коктейль из воспоминаний детства и последних страниц славной истории Тайного Сыска. Это звучало так нелепо, что я сам себе не верил – а ведь говорил чистую правду, словно поклялся на Библии с утра пораньше.

    Часа два я трепался, не закрывая рот. Получился этакий дикий коктейль из воспоминаний детства и последних страниц славной истории Тайного Сыска. Это звучало так нелепо, что я сам себе не верил – а ведь говорил чистую правду, словно поклялся на Библии с утра пораньше.

    — Макс · книга
19. «

    Была бы задница, а приключения на нее всегда найдутся!

    Была бы задница, а приключения на нее всегда найдутся!

    — сэр Макс · книга
20. «

    Единственное, на что меня хватило, – потребовать, чтобы меня отнесли в постель. На самом-то деле мне хотелось только одного: повеситься, но я прекрасно понимал, что это слишком сложная и утомительная процедура.

    Единственное, на что меня хватило, – потребовать, чтобы меня отнесли в постель. На самом-то деле мне хотелось только одного: повеситься, но я прекрасно понимал, что это слишком сложная и утомительная процедура.

    — Макс · книга