34 цитаты из книги «Макс Фрай. Гнезда химер» — читаем и делимся

34 цитаты из книги «Макс Фрай. Гнезда химер» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Ладно, перехожу на ты, – согласился я, – нет ничего проще! А как насчет моих вопросов? На них существуют хоть какие-то ответы? — Ответы всегда существуют, – философски заявил он, – но они не всегда нам нравятся…

   — Ладно, перехожу на ты, – согласился я, – нет ничего проще! А как насчет моих вопросов? На них существуют хоть какие-то ответы? — Ответы всегда существуют, – философски заявил он, – но они не всегда нам нравятся…

   — Макс · книга
2. «

   Тоска обрадовалась и принялась грызть меня со свежими силами, словно я был спелым яблоком.

   Тоска обрадовалась и принялась грызть меня со свежими силами, словно я был спелым яблоком.

   — Макс · книга
3. «

   Рассвет в горах – самое лучшее событие, какое только может случиться с человеком.

   Рассвет в горах – самое лучшее событие, какое только может случиться с человеком.

   — сэр Макс · книга
4. «

   Иногда говорить правду — все равно, что бегать голышом среди малознакомых прилично одетых людей, а я никогда не был эксгибиционистом.

   Иногда говорить правду — все равно, что бегать голышом среди малознакомых прилично одетых людей, а я никогда не был эксгибиционистом.
5. «

   Ну о чем можно говорить, когда судьба уже стоит за углом, и ты здорово подозреваешь, что в руках у нее скорее топор, чем букет фиалок...

   Ну о чем можно говорить, когда судьба уже стоит за углом, и ты здорово подозреваешь, что в руках у нее скорее топор, чем букет фиалок...

   — сэр Макс · книга
6. «

   – Почему грустно? – Хэхэльф сочувственно посмотрел на меня и неожиданно подмигнул: – Мы-то с тобой не сидим на цепи, верно? Мы свободны как птицы и ничего не боимся! Кто знает, – подумал я, – может быть и сидим, просто наша цепь немного длиннее, чем у прочих.

   – Почему грустно? – Хэхэльф сочувственно посмотрел на меня и неожиданно подмигнул: – Мы-то с тобой не сидим на цепи, верно? Мы свободны как птицы и ничего не боимся! Кто знает, – подумал я, – может быть и сидим, просто наша цепь немного длиннее, чем у прочих.

   — Макс · книга
7. «

   Не так уж много людей хотят быть свободными. Рабство затягивает, как пьянство. Сначала думаешь: скоро все брошу, еще немножко — и все, — а потом незаметно начинаешь думать: а зачем, собственно, бросать?

   Не так уж много людей хотят быть свободными. Рабство затягивает, как пьянство. Сначала думаешь: скоро все брошу, еще немножко — и все, — а потом незаметно начинаешь думать: а зачем, собственно, бросать?
8. «

   Порой мне кажется, что тишина и одиночество — это единственные настоящие сокровища в этом мире.

   Порой мне кажется, что тишина и одиночество — это единственные настоящие сокровища в этом мире.

   — сэр Макс · книга
9. «

   Так бывает. Очень редко, но все-таки бывает. Однажды твои глаза встречаются с глазами незнакомца, и ты вдруг понимаешь, что этот человек мог бы стать твоим лучшим другом. Понимаешь, что незнакомец знает о тебе абсолютно все, да и ты знаешь его так хорошо, словно вы выросли вместе. И не потому, что вы оба такие уж великие ясновидцы, просто вы похожи, как бывают похожи близнецы, но не снаружи – с изнанки. Так бывает. Но чаще всего такие встречи не заканчиваются ничем, просто потому, что все мы – люди и живем среди людей, которые каким-то образом договорились, пришли к неписаному, но действующему соглашению о том, что два незнакомых человека не могут броситься навстречу друг другу с идиотскими улыбками и нечленораздельными восклицаниями: «А вот и ты, наконец-то!» Считается, что это глупо, нелепо и даже неприлично. Так что обычно мы просто идем дальше своей дорогой, а незнакомец, который мог бы стать лучшим другом, ныряет в вагон подземки, и ничего не происходит, поскольку так принято. Если уж и существует какой-нибудь «всемирный заговор», то вот вам его последствия...

   Так бывает. Очень редко, но все-таки бывает. Однажды твои глаза встречаются с глазами незнакомца, и ты вдруг понимаешь, что этот человек мог бы стать твоим лучшим другом. Понимаешь, что незнакомец знает о тебе абсолютно все, да и ты знаешь его так хорошо, словно вы выросли вместе. И не потому, что вы оба такие уж великие ясновидцы, просто вы похожи, как бывают похожи близнецы, но не снаружи – с изнанки. Так бывает. Но чаще всего такие встречи не заканчиваются ничем, просто потому, что все мы – люди и живем среди людей, которые каким-то образом договорились, пришли к неписаному, но действующему соглашению о том, что два незнакомых человека не могут броситься навстречу друг другу с идиотскими улыбками и нечленораздельными восклицаниями: «А вот и ты, наконец-то!» Считается, что это глупо, нелепо и даже неприлично. Так что обычно мы просто идем дальше своей дорогой, а незнакомец, который мог бы стать лучшим другом, ныряет в вагон подземки, и ничего не происходит, поскольку так принято. Если уж и существует какой-нибудь «всемирный заговор», то вот вам его последствия...

   — сэр Макс · книга
10. «

    Человек, у которого есть надежда, всегда слабее и глупее того, кому нечего терять.

    Человек, у которого есть надежда, всегда слабее и глупее того, кому нечего терять.

    — Макс · книга
11. «

    Единственное, на что меня хватило, – потребовать, чтобы меня отнесли в постель. На самом-то деле мне хотелось только одного: повеситься, но я прекрасно понимал, что это слишком сложная и утомительная процедура.

    Единственное, на что меня хватило, – потребовать, чтобы меня отнесли в постель. На самом-то деле мне хотелось только одного: повеситься, но я прекрасно понимал, что это слишком сложная и утомительная процедура.

    — Макс · книга
12. «

    Люди вообще не бывают равны. Дело не в званиях, конечно... Просто всегда есть люди, которые находятся рядом, и все остальные. Эти самые «все остальные» действительно в каком-то смысле «равны» — поскольку ты их не знаешь и совершенно к ним равнодушен. А вот те, кто находится рядом...

    Люди вообще не бывают равны. Дело не в званиях, конечно... Просто всегда есть люди, которые находятся рядом, и все остальные. Эти самые «все остальные» действительно в каком-то смысле «равны» — поскольку ты их не знаешь и совершенно к ним равнодушен. А вот те, кто находится рядом...

    — сэр Макс · книга
13. «

    Вокруг был лес, не слишком густой, но вполне мрачный. Высокие деревья с длинными гладкими стволами и редкими кронами были похожи на злых баскетболистов. Кажется, они внимательно присматривались ко мне, и я не был уверен, что мое хваленое обаяние на них действует…

    Вокруг был лес, не слишком густой, но вполне мрачный. Высокие деревья с длинными гладкими стволами и редкими кронами были похожи на злых баскетболистов. Кажется, они внимательно присматривались ко мне, и я не был уверен, что мое хваленое обаяние на них действует…

    — Макс · книга
14. «

    Мэсэн был чертовски похож на людей, среди которых прошла большая часть моей жизни: когда к ним в дверь стучится единственный и неповторимый шанс начать все с начала, тут же непременно выясняется, что у них дом, хозяйство, полный сарай дерьмоедов на продажу и совершенно нет времени на всякое баловство.

    Мэсэн был чертовски похож на людей, среди которых прошла большая часть моей жизни: когда к ним в дверь стучится единственный и неповторимый шанс начать все с начала, тут же непременно выясняется, что у них дом, хозяйство, полный сарай дерьмоедов на продажу и совершенно нет времени на всякое баловство.
15. «

    Если тебе так не нравится быть беспомощным, попробуй это как-то изменить.

    Если тебе так не нравится быть беспомощным, попробуй это как-то изменить.
16. «

    Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлёбываешься — даже если стараешься захлебнуться. Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты ещё жив — даже если уже готов умереть. Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле — конец. А четвёртая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.

    Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлёбываешься — даже если стараешься захлебнуться. Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты ещё жив — даже если уже готов умереть. Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле — конец. А четвёртая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.
17. «

    Часа два я трепался, не закрывая рот. Получился этакий дикий коктейль из воспоминаний детства и последних страниц славной истории Тайного Сыска. Это звучало так нелепо, что я сам себе не верил – а ведь говорил чистую правду, словно поклялся на Библии с утра пораньше.

    Часа два я трепался, не закрывая рот. Получился этакий дикий коктейль из воспоминаний детства и последних страниц славной истории Тайного Сыска. Это звучало так нелепо, что я сам себе не верил – а ведь говорил чистую правду, словно поклялся на Библии с утра пораньше.

    — Макс · книга
18. «

    Я последовательно осуществлял свой незамысловатый план: напивался. Кажется, еще ни одно дело в своей жизни я не доводил до конца с такой яростной одержимостью.

    Я последовательно осуществлял свой незамысловатый план: напивался. Кажется, еще ни одно дело в своей жизни я не доводил до конца с такой яростной одержимостью.

    — Макс · книга
19. «

    Нет ничего более переменчивого, чем человеческое сердце. Было бы странно, если бы ты всегда оставался одним и тем же.

    Нет ничего более переменчивого, чем человеческое сердце. Было бы странно, если бы ты всегда оставался одним и тем же.
20. «

    Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

    Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

    — Макс · книга