«Максим Горький. Старуха Изергиль»: 17 цитат

Собрали 17 цитат из книги «Максим Горький. Старуха Изергиль» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Здоровья всегда хватит на жизнь.

   Здоровья всегда хватит на жизнь.

   — старуха Изергиль · книга
2. «

   Ничто — ни работа, ни женщины не изнуряют тела и души людей так, как изнуряют тоскливые думы.

   Ничто — ни работа, ни женщины не изнуряют тела и души людей так, как изнуряют тоскливые думы.

   — старуха Изергиль · книга
3. «

   Красивые всегда смелые.

   Красивые всегда смелые.

   — старуха Изергиль · книга
4. «

   За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.

   За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.

   — Рассказчик · книга
5. «

   Не своротить камня с пути думою.

   Не своротить камня с пути думою.

   — Данко · книга
6. «

   Наказание человека — в нем самом.

   Наказание человека — в нем самом.

   — Мудрец · книга
7. «

   И вижу я, что не живут люди, а все примеряются и кладут на это всю жизнь. И когда обворуют сами себя, истратив время, то начнут плакаться на судьбу. Что же тут судьба? Каждый сам себе судьба!

   И вижу я, что не живут люди, а все примеряются и кладут на это всю жизнь. И когда обворуют сами себя, истратив время, то начнут плакаться на судьбу. Что же тут судьба? Каждый сам себе судьба!

   — старуха Изергиль · книга
8. «

   Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот — поют.

   Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот — поют.

   — старуха Изергиль · книга
9. «

   Чтобы жить — надо уметь что-нибудь делать.

   Чтобы жить — надо уметь что-нибудь делать.

   — старуха Изергиль · книга
10. «

    Кто ничего не делает, с тем ничего не станется.

    Кто ничего не делает, с тем ничего не станется.

    — Данко · книга
11. «

    — Ну, отправилась ты в Польшу... — подсказал я ей. — Да... с тем, маленьким полячком. Он был смешной и подлый. Когда ему нужна была женщина, он ластился ко мне котом и с его языка горячий мед тек, а когда он меня не хотел, то щелкал меня словами, как кнутом. Раз как-то шли мы по берегу реки, и вот он сказал мне гордое, обидное слово. О! О!... Я рассердилась! Я закипела, как смола! Я взяла его на руки и, как ребенка, — он был маленький, — подняла вверх, сдавив ему бока так, что он посинел весь. И вот я размахнулась и бросила его с берега в реку. Он кричал. Смешно так кричал. Я смотрела на него сверху, а он барахтался там, в воде. Я ушла тогда. И больше не встречалась с ним. Я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. Это нехорошие встречи, все равно как бы с покойниками.

    — Ну, отправилась ты в Польшу... — подсказал я ей. — Да... с тем, маленьким полячком. Он был смешной и подлый. Когда ему нужна была женщина, он ластился ко мне котом и с его языка горячий мед тек, а когда он меня не хотел, то щелкал меня словами, как кнутом. Раз как-то шли мы по берегу реки, и вот он сказал мне гордое, обидное слово. О! О!... Я рассердилась! Я закипела, как смола! Я взяла его на руки и, как ребенка, — он был маленький, — подняла вверх, сдавив ему бока так, что он посинел весь. И вот я размахнулась и бросила его с берега в реку. Он кричал. Смешно так кричал. Я смотрела на него сверху, а он барахтался там, в воде. Я ушла тогда. И больше не встречалась с ним. Я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. Это нехорошие встречи, все равно как бы с покойниками.

    — старуха Изергиль · книга
12. «

    В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира.

    В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира.
13. «

    И все они — только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.

    И все они — только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.

    — Рассказчик · книга
14. «

    В жизни всегда есть место подвигу. И те, которые не находят их для себя, – те просто лентяи или трусы или не понимают жизни, потому что, кабы люди понимали жизнь, каждый захотел бы оставить после себя свою тень в ней.

    В жизни всегда есть место подвигу. И те, которые не находят их для себя, – те просто лентяи или трусы или не понимают жизни, потому что, кабы люди понимали жизнь, каждый захотел бы оставить после себя свою тень в ней.

    — старуха Изергиль · книга
15. «

    Старое, все старое! Видишь ты, сколько в старине всего?... А теперь вот нет ничего такого — ни дел, ни людей, ни сказок таких, как в старину... Почему?... Ну-ка, скажи! Не скажешь... Что ты знаешь? Что вы все знаете, молодые? Эхе-хе!... Смотрели бы в старину зорко — там все отгадки найдутся... А вот вы не смотрите и не умеете жить оттого...

    Старое, все старое! Видишь ты, сколько в старине всего?... А теперь вот нет ничего такого — ни дел, ни людей, ни сказок таких, как в старину... Почему?... Ну-ка, скажи! Не скажешь... Что ты знаешь? Что вы все знаете, молодые? Эхе-хе!... Смотрели бы в старину зорко — там все отгадки найдутся... А вот вы не смотрите и не умеете жить оттого...

    — старуха Изергиль · книга
16. «

    Свобода от всего — это наказание.

    Свобода от всего — это наказание.
17. «

    Когда человек любит подвиги, он всегда умеет их сделать и найдет, где это можно.

    Когда человек любит подвиги, он всегда умеет их сделать и найдет, где это можно.

    — старуха Изергиль · книга