11 цитат из книги «Маргерит Юрсенар. Алексис, или Рассуждение о тщетной борьбе» на каждый день

11 цитат из книги «Маргерит Юрсенар. Алексис, или Рассуждение о тщетной борьбе» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Изнурять себя — это тоже способ самоукрощения, но изнурение тела приводит в конце концов к изнурению души. А кто знает, Моника, что лучше: душа мятущаяся или душа спящая?

   ... Изнурять себя — это тоже способ самоукрощения, но изнурение тела приводит в конце концов к изнурению души. А кто знает, Моника, что лучше: душа мятущаяся или душа спящая?

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
2. «

   Люди никогда не говорят всей правды, но, когда у тебя создается привычка кое о чем умалчивать, ты вскоре замечаешь, что так поступают все. Я приобрел странную способность распознавать тайные пороки и слабости; моя обнаженная совесть обнажала передо мной совесть других.

   Люди никогда не говорят всей правды, но, когда у тебя создается привычка кое о чем умалчивать, ты вскоре замечаешь, что так поступают все. Я приобрел странную способность распознавать тайные пороки и слабости; моя обнаженная совесть обнажала передо мной совесть других.

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
3. «

   Другие видят, как мы выглядим, как двигаемся, как на наших губах рождаются слова, но свою жизнь видим только мы. Странно: мы ее видим, мы удивляемся, что она именно такова, а изменить ее не можем.

   Другие видят, как мы выглядим, как двигаемся, как на наших губах рождаются слова, но свою жизнь видим только мы. Странно: мы ее видим, мы удивляемся, что она именно такова, а изменить ее не можем.

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
4. «

   Вам знакомы Вороинские пруды — Вы говорили, что они похожи на куски облачного неба, упавшего на землю и стремящиеся вновь подняться вверх туманом. Ребёнком я боялся этих прудов. Я уже тогда понимал, что во всём есть тайна и пруды, как и всё остальное, как покой, как тишина, являют нам только свой внешний покров и что самый страшный обман — это обманчивость безмятежности. Когда я вспоминаю детство, оно представляется мне великой безмятежностью у порога великой тревоги, какой предстояло стать всей моей жизни.

   Вам знакомы Вороинские пруды — Вы говорили, что они похожи на куски облачного неба, упавшего на землю и стремящиеся вновь подняться вверх туманом. Ребёнком я боялся этих прудов. Я уже тогда понимал, что во всём есть тайна и пруды, как и всё остальное, как покой, как тишина, являют нам только свой внешний покров и что самый страшный обман — это обманчивость безмятежности. Когда я вспоминаю детство, оно представляется мне великой безмятежностью у порога великой тревоги, какой предстояло стать всей моей жизни.
5. «

   Мир для каждого из нас существует лишь в той мере, в какой он соприкасается с нашей жизнью.

   Мир для каждого из нас существует лишь в той мере, в какой он соприкасается с нашей жизнью.

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
6. «

   Люди, судящие понаслышке, почти всегда заблуждаются, потому что все видят со стороны и в самом грубом обличье. Им и в голову не приходит, что поступки, которые им кажутся предосудительными, могут быть такими же простыми и непосредственными, какими, собственно говоря, чаще всего и бывают человеческие поступки.

   Люди, судящие понаслышке, почти всегда заблуждаются, потому что все видят со стороны и в самом грубом обличье. Им и в голову не приходит, что поступки, которые им кажутся предосудительными, могут быть такими же простыми и непосредственными, какими, собственно говоря, чаще всего и бывают человеческие поступки.

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
7. «

   Мне всегда казалось, что музыка должна быть просто безмолвием, тайной безмолвия, которое пытается себя выразить. Возьмите, например, фонтан. Безмолвная вода наполняет трубы, собирается в них, переливается через край, и падающая капля обретает звук. Мне всегда казалось, что музыка должна быть не чем иным, как перелившимся через край великим безмолвием.

   Мне всегда казалось, что музыка должна быть просто безмолвием, тайной безмолвия, которое пытается себя выразить. Возьмите, например, фонтан. Безмолвная вода наполняет трубы, собирается в них, переливается через край, и падающая капля обретает звук. Мне всегда казалось, что музыка должна быть не чем иным, как перелившимся через край великим безмолвием.

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
8. «

   В глубине безнадежного бессилия всегда таится успокоение.

   В глубине безнадежного бессилия всегда таится успокоение.

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
9. «

   При свете звезд нетрудно отдаваться прекрасным мыслям. Труднее сохранить их в неприкосновенности в череде мелочных будней; труднее оставаться перед людьми такими же, какими мы бываем перед лицом Бога.

   При свете звезд нетрудно отдаваться прекрасным мыслям. Труднее сохранить их в неприкосновенности в череде мелочных будней; труднее оставаться перед людьми такими же, какими мы бываем перед лицом Бога.

   — Алексис (гомосексуалист) · книга
10. «

    ... Благоразумие, как и сама жизнь, состоит в непрерывном продвижении вперед, в постоянной необходимости начинать сначала, в терпении.

    ... Благоразумие, как и сама жизнь, состоит в непрерывном продвижении вперед, в постоянной необходимости начинать сначала, в терпении.

    — Алексис (гомосексуалист) · книга
11. «

    Страдание превращает нас в эгоистов, потому что поглощает нас целиком: только позднее, когда мы предаемся воспоминаниям, оно учит нас состраданию.

    Страдание превращает нас в эгоистов, потому что поглощает нас целиком: только позднее, когда мы предаемся воспоминаниям, оно учит нас состраданию.

    — Алексис (гомосексуалист) · книга