11 коротких цитат из книги «Марина Цветаева. Повесть о Сонечке»

Собрали 11 цитат из книги «Марина Цветаева. Повесть о Сонечке» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Вы когда-нибудь думали, что вот сейчас, в эту самую минуту, в эту самую сию-минуточку, где-то, в портовом городе, может быть на каком-нибудь острове, всходит на корабль — тот, кого вы могли бы любить? А может быть — сходит с корабля — у меня это почему-то всегда матрос, вообще моряк, офицер или матрос — все равно... сходит с корабля и бродит по городу и ищет вас, которая здесь, в Борисоглебском переулке. А может быть, просто проходит по Третьей Мещанской (сейчас в Москве ужасно много матросов, вы заметили? За пять минут — все глаза растеряешь!), но Третья Мещанская, это так же далеко от Борисоглебского переулка, как Сингапур... (....) И самое ужасное, Марина, что городов и островов много, полный земной шар! — и что на каждой точке этого земного шара — потому что шар только на вид такой маленький и точка только на вид — точка — тысячи, тысячи тех, кого я могла бы любить...

   Вы когда-нибудь думали, что вот сейчас, в эту самую минуту, в эту самую сию-минуточку, где-то, в портовом городе, может быть на каком-нибудь острове, всходит на корабль — тот, кого вы могли бы любить? А может быть — сходит с корабля — у меня это почему-то всегда матрос, вообще моряк, офицер или матрос — все равно... сходит с корабля и бродит по городу и ищет вас, которая здесь, в Борисоглебском переулке. А может быть, просто проходит по Третьей Мещанской (сейчас в Москве ужасно много матросов, вы заметили? За пять минут — все глаза растеряешь!), но Третья Мещанская, это так же далеко от Борисоглебского переулка, как Сингапур... (....) И самое ужасное, Марина, что городов и островов много, полный земной шар! — и что на каждой точке этого земного шара — потому что шар только на вид такой маленький и точка только на вид — точка — тысячи, тысячи тех, кого я могла бы любить...

   — Сонечка · книга
2. «

   Какова бы ни была обувь — остается поступь.

   Какова бы ни была обувь — остается поступь.
3. «

   – Юрий Александрович, услышьте раз в жизни – правду. Вас любят женщины, а вы хотите, чтобы вас уважали мужчины.

   – Юрий Александрович, услышьте раз в жизни – правду. Вас любят женщины, а вы хотите, чтобы вас уважали мужчины.
4. «

   ... с ним входило счастье — на целый вечер, счастье надежное и верное, как любимая книга, на которую даже не надо света.

   ... с ним входило счастье — на целый вечер, счастье надежное и верное, как любимая книга, на которую даже не надо света.

   — Марина · книга
5. «

   О, Марина, ведь это высшее блаженство — так любить, так любить... Я бы душу отдала — чтобы душу отдать!

   О, Марина, ведь это высшее блаженство — так любить, так любить... Я бы душу отдала — чтобы душу отдать!

   — Сонечка · книга
6. «

   От избытка сердца целуют уста ваши.

   От избытка сердца целуют уста ваши.
7. «

   — Как Вы думаете, меня Бог простит — что я так многих целовала? — А Вы думаете — Бог считал? — Я — тоже не считала.

   — Как Вы думаете, меня Бог простит — что я так многих целовала? — А Вы думаете — Бог считал? — Я — тоже не считала.

   — Сонечка · книга
8. «

   Я — в жизни! — не уходила первая. И в жизни — сколько мне ещё Бог отпустит — первая не уйду. Я просто не могу. Я всегда жду, чтобы другой ушёл, всё делаю, чтобы другой ушёл, потому что мне первой уйти — легче перейти через собственный труп.

   Я — в жизни! — не уходила первая. И в жизни — сколько мне ещё Бог отпустит — первая не уйду. Я просто не могу. Я всегда жду, чтобы другой ушёл, всё делаю, чтобы другой ушёл, потому что мне первой уйти — легче перейти через собственный труп.
9. «

   И когда я однажды, прорвавшись: – Володя, вы меня очень презираете за то, что... – он, как с неба упав: – Я – вас – презираю? Так же можно презирать – небо над головой! Но чтобы раз навсегда покончить с этим: есть вещи, которые мужчина – в женщине – не может понять. Даже – я, даже – в вас. Не потому, что это ниже или выше нашего понимания, дело не в этом, а потому, что некоторые вещи можно понять только изнутри себя, будучи. Я женщиной быть не могу. И вот, то немногое только-мужское во мне не может понять того немногого только-женского в вас. Моя тысячная часть – вашей тысячной части, которую в вас поймет каждая женщина, любая, ничего в вас не понимающая.

   И когда я однажды, прорвавшись: – Володя, вы меня очень презираете за то, что... – он, как с неба упав: – Я – вас – презираю? Так же можно презирать – небо над головой! Но чтобы раз навсегда покончить с этим: есть вещи, которые мужчина – в женщине – не может понять. Даже – я, даже – в вас. Не потому, что это ниже или выше нашего понимания, дело не в этом, а потому, что некоторые вещи можно понять только изнутри себя, будучи. Я женщиной быть не могу. И вот, то немногое только-мужское во мне не может понять того немногого только-женского в вас. Моя тысячная часть – вашей тысячной части, которую в вас поймет каждая женщина, любая, ничего в вас не понимающая.
10. «

    Вообще любую женщину (которая не общественный деятель) звать за глаза по фамилии — фамильярность, злоупотребление отсутствием, снижение, обращение ее в мужчину, звать же за глаза — ее детским именем — признак близости и нежности, не могущий задеть материнского чувства — даже императрицы.

    Вообще любую женщину (которая не общественный деятель) звать за глаза по фамилии — фамильярность, злоупотребление отсутствием, снижение, обращение ее в мужчину, звать же за глаза — ее детским именем — признак близости и нежности, не могущий задеть материнского чувства — даже императрицы.

    — Марина · книга
11. «

    Её глаза были слишком горячими, чтобы дать слезам пролиться, что они сразу высушивали их. И потому эти прекрасные глаза, всегда готовые плакать, не были влажными, напротив: блестя слезами, они излучали жар, являли собою образ, излучение тепла, а не влажности, ибо при всём своём желании, ей не удавалось пролить ни единой слезинки.

    Её глаза были слишком горячими, чтобы дать слезам пролиться, что они сразу высушивали их. И потому эти прекрасные глаза, всегда готовые плакать, не были влажными, напротив: блестя слезами, они излучали жар, являли собою образ, излучение тепла, а не влажности, ибо при всём своём желании, ей не удавалось пролить ни единой слезинки.